Чтение онлайн

По слабости ребенка должно было поспѣшить крещеніемъ его; но Фамусова думала, что вѣчное посрамленіе распространится на всю ея жизнь, ежели крестины перваго ея внучка будутъ безъ церемоній. Опять приглашены были всѣ сосѣди и чиновники изъ уѣзднаго города – всѣ безъ разбора. Намъ извѣстны уже обѣды и угощенія Фамусовой. Все шло своимъ порядкомъ. Опять подавали множество блюдъ и нѣсколько часовъ сидѣли за столомъ. Фамусова разсказывала всѣмъ и всякому, что воспріемницею y ея внучка была Ея Превосходительство, Софья Васильевна Пронская, родная сестра зятя ея, a крестнымъ отцемъ, заочно, потому, что за болѣзнію самъ пріѣхать не могъ, Его Сіятельство , Князь Борисъ Матвѣевичъ Рамирскій.

Въ числѣ гостей былъ и знаменитый Сундуковъ. Въ продолженіе этого времени, онъ уже успѣлъ пристроить двухъ дочекъ своихъ. Одну изъ нихъ выдалъ онъ за промотавшагося и пожилаго Князя Буасекова. Молодецъ этотъ не имѣлъ ничего, былъ часто боленъ, глупъ до крайности, и жилъ на хлѣбахъ y тестя, который, въ вознагражденіе убытковъ своихъ, имѣлъ удовольствіе говорить: "Дочь моя, Княгиня Прасковья Тимоѳеевна." Другая, извѣстная намъ Глафира, вышла замужъ за неизвѣстнаго-же намъ Чадскаго; но онъ успѣлъ уже поссориться съ тестемъ и кинуть жену свою: она возвратилась по прежнему въ родительскій домъ.

Сундуковъ былъ Предводителемъ Дворянства, и готовился чрезъ два дня принимать y себя въ деревнѣ и угощать знатнаго вельможу, начальника своего, который ѣздилъ ревизовать ввѣренный ему край, всѣ великолѣпныя приготовленія къ принятію и угощенію уже были сдѣланы; но Сундукову хотѣлось, чтобы болѣе украсить свой праздникъ, пригласить къ себѣ поболѣе людей, что называется, вальяжныхъ . Пронскій былъ Превосходительный, имѣлъ звѣзду и множество орденовъ. Сундуковъ униженнѣйше, почти до земли, кланялся, и просилъ Его Превосходительство осчастливить его своимъ посѣщеніемъ, вмѣстѣ съ Ея Превосходительствомъ Софьею Васильевною. Пронскій рѣдко живалъ въ провинціи; ему хотѣлось, изъ любопытства, видѣть, какимъ образомъ помѣщики, подобные Сундукову, угощаютъ вельможъ въ своихъ деревняхъ; онъ обѣщалъ быть y него. Въ это время подали Пронскому карту, играть въ вистъ, и Сундуковъ отправился приглашать прочихъ.

Звалъ онъ разными манерами, смотря по чинамъ и богатству. Къ иному подходилъ говоря: "Милости прошу ко мнѣ откушать;" другаго ударялъ по плечу, и говорилъ: "А что, братъ! не хочешь-ли обѣдать y меня съ Его Высокопревосходительствомъ? Ась? – Ну, знаю, знаю, братецъ; какъ не хотѣть!" прибавлялъ онъ тѣмъ, которые благодарили его за сдѣланную имъ честь. "А ты что смотришь ка меня такъ пристально? И тебѣ хочется? Ну, Богъ съ тобой! пріѣзжай, пріѣзжай; домъ y меня большой, всѣмъ мѣсто будетъ. Да смотри-же, не будь такимъ рохлею, какъ теперь: изволь мундиръ надѣть." – Съ чиновниками уѣзднаго города обходился Сундуковъ совсѣмъ иначе; они были всепокорнѣйшіе его слуги потому что по милости его получили занимаемыя ими мѣста. "Эй, вы! смотрите: не зѣвать; пріѣзжайте всѣ въ мундирахъ и пораньше," говорилъ онъ имъ. "Его Высокопревосходительство хотѣлъ быть ко мнѣ часу въ первомъ, за тѣмъ, чтобы передъ обѣдомъ осмотрѣть вновь выстроенную, по иностранному манеру, деревню мою. Его Высокопревосходительство хочетъ тотчасъ послѣ обѣда ѣхать; но авось мы разными забавами кое-какъ его удержимъ, только на это надѣяться нельзя" Ежели онъ не будетъ соглашаться, то вы тотчасъ послѣ обѣда скачите стремглавъ въ городъ, да смотрите, чтобы все было чисто и подметено въ присутственныхъ мѣстахъ. Разбитыя стекла, заклееныя бумагою, тотчасъ вставить, полы вымыть, со столовъ чернильныя пятна соскоблить осторожно, чтобы не стереть краски, и чтобы на каждомъ столь стояли чернильницы и песочницы, и, сохрани Богъ! чтобы не было помадныхъ банокъ, вмѣсто чернильницъ. Я тебѣ, Кузьма Петровичъ, давно говорилъ" – продолжалъ Сундуковъ, обращаясь къ Секретарю Уѣзднаго Суда – "и далъ денегъ, a ты, я думаю, пропилъ ихъ." – Помилуйте, Ваше Высокоблагородіе, Тимоѳей Игнатьевичъ! – отвѣчалъ Секретарь. – Давно все куплено, но я неотдавалъ подъячимъ: боялся, что они paзобьютъ, или украдутъ, a для такого торжественнаго случая чернильницы и песочницы непремѣнно будутъ поставлены. – "То-то-же, братецъ, смотри ты у меня. Да, послушайте! Пожалуста займитесь подъячими, чтобы всѣ они были умыты, чтобы волосы y нихъ были разчесаны и приглажены, ногти обстрижены, бороды выбриты, и чтобы на всѣхъ были бѣлыя рубашки; подтвердите имъ также, чтобы, когда Его Высокопревосходительство войдетъ, всѣ низко ему кланялись; чтобы никто въ присутствіи его не осмѣливался сморкаться въ руку, харкать и плевать на полъ; чтобы ни y кого не было разодранныхъ на локтяхъ рукавовъ; чтобы сапоги были y всѣхъ крѣпкіе и не замараны въ грязи. Лучше такихъ канальевъ прогнать просто изъ Суда, a то, сохрани Богъ! ежели Его Высокопревосходительство изволитъ увидѣть такой безпорядокъ – бѣда, да и все тутъ! Онъ не столько взыскиваетъ за упущеніе и медленность въ дѣлахъ, какъ за нечистоту и неопрятность. Пожалуста, чтобы вездѣ было подметено и усыпано пескомъ; Его Высокопревосходительство самъ вездѣ ходитъ, и лично, своими глазами, все изволитъ осматривать. Впрочемъ, что Его Высокопревосх. болѣе всего любитъ, кажется, сдѣлано. Вѣдь столы въ канцелярскихъ комнатахъ уже выкрашены желтою краскою?" – Какъ-же-съ, вездѣ выкрашены – отвѣчали Судья и Секретари.

"Ну, a ты, Г-нъ Исправникъ!" продолжалъ Сундуковъ, "что дорога въ нашемъ уѣздъ, гдѣ Его Высокопревосх. поѣдетъ?" – Ужь въ этомъ будьте спокойны. Не только всѣ мосты и гати исправлены, но и горы срыты, и дорога вся вычищена, и даже пыль метлами сметена: весь уѣздъ поголовно былъ высланъ – отвѣчалъ Исправникъ. – Говорятъ, что на меня хотятъ подать много просьбъ казенные крестьяне и однодворцы, потому что до помѣщичьихъ имѣній, особенно-же гдѣ живутъ сами господа, я не касался; но вы, Тимоѳей Игнатьевичъ, всегдашній милостивецъ и благодѣтель, защитите меня. – "О! братецъ, въ этомъ будь увѣренъ. Просто: кто подастъ просьбу, или осмѣлится жаловаться – прямо заковать, да и въ тюрьму. Бездѣльники! да о чемъ имъ жаловаться! Теперь рабочая пора?.. Ну! что за важность? Успѣютъ еще убрать хлѣбъ и тогда, какъ Его Высокопревосходительство уѣдетъ."

Но прежде, чѣмъ приступимъ мы къ описанію праздника, даннаго Сундуковымъ, исполнимъ наше обѣщаніе: разскажемъ исторію его постепеннаго возвышенія, и посмотримъ, какими средствами нажилъ онъ большое состояніе.

Въ самую блистательную эпоху его величія жили еще старики, помнившіе отца его мещаниномъ и цѣловальникомъ; даже и до сего времени двоюродные братья героя нашего, Тимофея Игнатьевича, остались въ мѣщанствѣ. Склонность къ мошенничеству обнаружилась въ отцѣ его съ малолѣтства. Онъ искусно приворовывалъ, но не тратилъ краденыхъ денегъ на лакомство, или на какой нибудь вздоръ, a пряталъ ихъ, зарывалъ въ землю, въ отдаленномъ углу родительскаго огорода, и въ лунныя ночи, потихоньку, ходилъ пересчитывать краденыя деньги. Однажды, отецъ подмѣтилъ это, выкопалъ деньги, и спряталъ къ себѣ; но увидѣвъ, что любимый сынъ его, Игнашка, въ отчаяніи, такъ, что чуть не наложилъ на себя руки, онъ поспѣшилъ показать ему деньги его, и, не спрашивая откуда досталъ онъ ихъ, увѣрялъ, что прибралъ къ себѣ только для того, чтобы другіе не украли, a y него будутъ онѣ въ сохранности, и онъ всегда можетъ смотрѣть на нихъ и считать. Между тѣмъ Игнашка выросъ, возмужалъ, женился на мѣщанкѣ, однакожъ съ хорошимъ приданымъ, и вступилъ въ промыселъ цѣловальника, въ одномъ богатомъ однодворческомъ селеніи. Тутъ раскрылись всѣ великія его способности: онъ безсовѣстно обиралъ несчастныхъ однодворцевъ, спаивалъ ихъ съ кругу, давалъ вино въ долгъ, присчитывалъ, потомъ взыскивалъ, бралъ за безцѣнокъ домашній ихъ скотъ и хлѣбъ, a съ иныхъ просто снималъ тулупы и кафтаны; но не ограничиваясь однимъ ремесломъ цѣловальника, онъ ссорилъ однодворцевъ между собою, научалъ ихъ подавать просьбы другъ на друга, потому что обыкновенно при слѣдствіяхъ бываютъ сходки стариковъ и сзываются понятые изъ другихъ деревень. Мѣсто такихъ собраній назначается обыкновенно подлѣ кабака, и потому, ежели ссора и не оканчивалась мировою, то есть, всеобщимъ опьяненіемъ стариковъ, понятыхъ и обоихъ соперниковъ, то и безъ этого бывала ему всегда большая пожива отъ частыхъ сходокъ: извѣстно, что оканчивать слѣдствія однимъ разомъ Земскіе Суды не любятъ.

Но самый главный барышъ получилъ Игнашка цѣловальникъ отъ одного, имъ самимъ изобрѣтеннаго плутовства: онъ часто, на сходкахъ, толковалъ старикамъ, то есть, самымъ отличнымъ и избраннымъ изъ всей деревни дуракамъ и пьяницамъ, что они зѣваки молчатъ и не отыскиваютъ земли, насильно захваченной сосѣдними помѣщиками y ихъ предковъ. "А что, малый? Вѣдь Пафнутьевичъ дѣльно гутаритъ? Что мы зѣваемъ?" восклицали эти велемудрые архонты, воспламененные словами, и еще болѣе виномъ его. Онъ поддерживалъ ихъ, и наконецъ взялся доставить имъ хорошаго повѣреннаго. Нѣсколько сходокъ, то есть пьянствъ, было, чтобы слушать плута повѣреннаго который имъ доказывалъ и толковалъ, почему ихъ дѣло правое, обнадеживая, что она навѣрное отнимутъ y помѣщиковъ землю. Мужики слушали его, ничего не понимали, и пили вино Пафнутьича. Опять были сходки, чтобы разложить, по скольку собрать съ души на хлопоты повѣренному; потомъ часто возобновлялись собранія этихъ мудрецовъ для слушанія отписокъ повѣреннаго, въ какомъ положеніи ихъ дѣло. Все это умножало пьянство, и набивало карманъ Игнашки, который не оставлялъ притомъ употреблять и прочихъ, обыкновенныхъ средствъ цѣловальничьихъ, то есть: подталкиваніе подъ руку, лишній начетъ на выпившагося изъ ума человѣка, и безсовѣстное подливаніе воды въ вино. Но все это еще было ничто въ сравненіи съ тѣмъ, когда по процессу однодворцевъ пріѣхалъ къ нимъ въ село Землемѣръ, съ Земскимъ Судомъ, повѣрить землю въ натурѣ. Тутъ Цгнашкѣ въ сундукъ полилась золотая рѣка. Кромѣ того, что Землемѣръ былъ самъ знаменитая пьяница, и безъ зазрѣнія пилъ простое вино, въ видъ ерофеича, онъ цѣлый мѣсяцъ продолжалъ повѣрку, то есть, ежедневное пьянство. Всякій день собирались понятые и рабочіе люди на межу, и сходки стариковъ всѣ, къ вечеру, бывали мертвецки пьяны. Однакожъ Землемѣръ, какъ говоритъ пословица, гулялъ, a дѣла не забывалъ: онъ мастерски бралъ взятки съ мужиковъ, увѣряя, что рѣшитъ дѣло въ ихъ пользу. Но помощникъ Землемѣрскій, который все дѣлалъ y пьянаго своего начальника, наконецъ прямо сказалъ несчастнымъ, которыхъ они грабили цѣлый мѣсяцъ, что ничего не будетъ, ежели они не дадутъ двухъ тысячь рублей, и что безъ того они ни къ чему не приступятъ, и на другой-же день уѣдутъ. По такому важному случаю опять была сходка, разумѣется, y кабака. Старики не знали, что имъ и придумать. Деревня вся была ограблена, такъ, что не только двухъ тысячь, то есть, слишкомъ по рублю съ души, но и по десяти копѣекъ вновь собрать было не льзя.

Именно этого-то давно и ожидалъ Игнашка цѣловальникъ, и по его наущенію Землемѣрскій помощникъ наложилъ такую безсовѣстную дань. Игнашка предложилъ мужикамъ двѣ тысячи рублей, но съ тѣмъ, чтобы они отдали ему въ наймы, на десять лѣтъ, свои отдаленные, такъ называемые, загончики и симачки , то есть около 500 десятинъ общей земли, которая, говорилъ онъ имъ, далеко отъ селенія и совсѣмъ имъ не къ рукамъ. Старики съ-пьяна тотчасъ согласились. Игнашка вынесъ имъ деньги, и съ ними формальную бумагу объ отдачѣ, заблаговременно приготовленную, написанную по формъ и засвидѣтельствованную въ Судѣ, такъ, что отказаться и нарушить условія никакъ было не возможно.

Деньги тотчасъ были доставлены Землемѣру, который обѣщалъ, не далѣе, какъ на другой-же день, отрѣзать имъ всю землю y помѣщиковъ. Съ утра собралось троекъ 20-ть, съ колокольчиками, и человѣкъ 100 понятыхъ, верхами. Землемѣръ съ-позаранку нарѣзался, съ большимъ трудомъ взлѣзъ на тѣлегу, и со всѣмъ кортежемъ, окруженный старостою, десятскими и множествомъ однодворцевъ, верхами, отправился на межу.

"Вотъ это все ваше!" кричалъ Землемѣръ, насилу поворачивая языкомъ и показывая на обѣ стороны руками. "Эй5,вы, православные, сторонніе люди, понятые! слышите-ли? Вотъ это все ихъ!" – Какъ-же, батюшка, Ваше Благоуродіе , слышимъ-ста – отвѣчали понятые, снявъ шляпы. – "Да какъ-же, Ваше Благоуродіе, тутъ господскій домъ и усадьба?" – спросилъ староста. – Все ваше, говорю я вамъ. Экой болванъ! Говорятъ тебѣ: все ваше! – продолжалъ Землемѣръ, прикладываясь къ штофу съ ерофеичемъ, который былъ поставленъ для него въ тѣлегѣ. – Все вамъ отдаю: и господскій домъ, и усадьбу – все долой! – «Много благодарны за милость твою»– говорили простосердечные однодворцы. – «Ну, a вотъ этотъ дальній лѣсокъ: пожалуй намъ, батюшка; лѣсокъ-то больно хорошъ!» – Какой лѣсокъ? – продолжалъ Землемѣръ, который отъ чрезмѣрнаго употребленія ерофеича потерялъ равновѣсіе и упалъ въ тѣлегѣ. – «Вонъ тотъ дальній лѣсокъ.» – Вашъ – возмите его, прибавилъ онъ, не смотря, потому что вино совсѣмъ усыпляло его, и онъ лежалъ растянувшись въ тѣлегѣ. – Все ваше! Ну, вотъ все, что глазомъ окинешь, все вамъ отдаю! Знай меня, все ваше! Помѣщиковъ долой, все берите, бей въ мою голову, я за все отвѣчаю! Да, кто противъ меня осмѣлится спорить? Я казенный человѣкъ: отдаю вамъ, да и только! – бормоталъ онъ сквозь сонъ, и потомъ такъ сильно захрапѣлъ, что подводчикъ его остановился.

"Что-жъ намъ теперь дѣлать?" спросили однодворцы y помощника. – Онъ вамъ отвелъ землю – вотъ и дѣло кончено – отвѣчалъ помощникъ. – "Такъ мы теперь-же отберемъ все y помѣщиковъ; свеземъ ихъ хлѣбѣ къ себѣ, разломаемъ и раззоримъ дома ихъ и усадьбы." – О нѣтъ! этого не могите дѣлать; подождите, и пришлите къ намъ въ городъ повѣреннаго вашего. Земля въ натурѣ осмотрѣна, a тамъ все пойдетъ своимъ чередомъ. – Помощникъ, давъ такое наставленіе, велѣлъ везти пьянаго Землемѣра въ городъ, и самъ туда-же отправился, a однодворцы разошлись по домамъ, прославляя великодушіе Межеваго , что отвелъ имъ такъ много земли, которую они впрочемъ никогда не получили въ свое владѣніе, какъ то обыкновенно водится при такомъ отводѣ. Остались въ барышахъ Землемѣръ, Помощникъ его, Земскій Судъ, и больше всѣхъ Игнашка цѣловальникъ. Онъ ту-же самую землю, которую взялъ y однодворцевъ за двѣ тысячи на 10-ть лѣтъ послѣ имъ-же отдавалъ въ наймы, ежегодно по 10-ти рублей за десятину.

Вотъ какъ, часто, и очень часто, поступаютъ крючкотворцы! Плуты пользуются незнаніемъ въ дѣлахъ и простосердечіемъ невинныхъ и несчастныхъ поселянъ, завлекаютъ ихъ въ пустые процессы и раззоряютъ.

Такимъ образомъ, богатство, благопріобрѣтаемое цѣловальникомъ Игнашкою средствами столь честными, ежедневно увеличивалось. Между тѣмъ отецъ его умеръ, и ему, какъ старшему въ семьѣ и смышленному сыну, поручилъ весь свой домъ, капиталъ, нажитый мѣлочною торговлею, и меньшихъ двухъ братьевъ. Одного изъ нихъ Игнашка, вскорѣ послѣ смерти отца, постарался отдать въ рекруты, a съ другимъ поссорился, завелъ тяжбу, и тотъ былъ очень радъ отдѣлаться отъ него, получивъ, можетъ быть, десятую часть того, что ему слѣдовало. Вотъ и еще умножилось богатство Игнашки чрезъ погубленіе и раззореніе родныхъ братьевъ.