Чтение онлайн

Софья и, въ особенности, Елисавета были огорчены такою неприличною роскошью при похоронахъ бѣдной сестры; но Софья, по скромности своей, молчала и съ сожалѣніемъ смотрѣла на безразсудство брата, a Елисавета не могла выдержать. Она начала упрекать его, что при жизни Катерины, не только не хотѣлъ онъ никогда принять участія въ ея судьбѣ, но, напротивъ, оказывалъ холодность, эгоизмъ и равнодушіе, тягостныя для нѣжнаго и добраго сердца покойницы, и вдругъ, послѣ ея смерти, изъ тщеславія, вздумалъ сдѣлать ей похороны, несообразныя съ состояніемъ, ни ея, ни ея семейства. Взаимная вражда Алексѣя съ Елисаветою издавна продолжалась; почти всякій разъ свиданіе ихъ ознаменовано было ссорою. Холмскій наговорилъ ей съ своей стороны много нѣжностей и въ досадѣ уѣхалъ домой.

Но вскорѣ послѣ его отъѣзда увидѣли поворотившую съ большой дороги, къ господскому дому, четверомѣстную карету, скачущую во весь опоръ. Софья и Елисавета не могли догадаться, кто ѣдетъ; видно было, что не сосѣди, a кто нибудь изъ дальней дороги, потому что карета была вся въ грязи. Онѣ знали, что Свіяжская боялась ѣздить скоро; вѣрно она не стала-бы скакать такимъ образомъ; матери не могли онѣ ожидать, зная, что она еще нездорова, и никакъ не могли придумать, кто это къ нимъ ѣдетъ. Но Пронскій угадывалъ, и поспѣшно выбѣжалъ на крыльцо встрѣчать. Софья увидѣла, что онъ бросился въ объятія высокой, худой пожилой женщины, тотчасъ узнала ее, и спѣшила къ ней. Это была Пронская. Съ душевною радостію обнимала Софья будущую свекровь свою, которую любила уже какъ родную мать.

"Ну, милые друзья!" сказала Пронская, познакомившись и поцѣловавшись съ Елисаветою, и обращаясь къ пасынку и невѣстѣ его. – "Потерпѣли вы много горя, но такіе случаи болѣе сближаютъ другъ съ другомъ. Я надѣюсь, Соничка, что ты была довольна женихомъ своимъ?" – Какъ много мы благодарны Николаю Дмитріевичу! – отвѣчала Софья, бросивъ на него нѣжный, выразительный взоръ. Пронскій, съ восхищеніемъ, кинулся цѣловать ея руку. "Ежели-бы не Николай Дмитріевичъ," прибавила Елисавета – "мы совершенно не знали-бы что дѣлать. Онъ насъ успокоивалъ, занимался нами, вниманіе и нѣжность его простирались до высшей степени. Я и такъ его любила и уважала, а теперь вдвое больше. Это время останется на вѣкъ для меня памятно, и никогда не забуду я точно истиннаго, настоящаго благодѣянія его; мы безъ него пропали-бы…"

– Это былъ его долгъ – сказала Пронская, обнимая и цѣлуя пасынка. – Вспомните, Княгиня, что онъ уже почти родной братъ вашъ, а, дастъ Богъ, для Сонички будетъ еще гораздо ближе родня. Пословица говоритъ: мужъ да жена, больше, чѣмъ брать да сестра. Полно, полно стыдиться, милый другъ мой – продолжала Пронская, обнимая и цѣлуя Софью – ты обручена, и носишь на рукъ кольцо его. Это уже половина вѣнца. Но, пока, полно говорить объ этомъ. Я пріѣхала за тобою, милая Соничка. Оставаться здѣсь, послѣ сдѣланной тобою потери, слишкомъ было-бы грустно и тяжело. Поѣдемъ ко мнѣ въ Петровское. Ты найдешь тамъ добрыхъ и милыхъ тебѣ людей: матушку свою и тетушку Прасковью Васильевну. Онѣ, я думаю, завтра, или послѣ завтра, будутъ тамъ. – "Слѣдовательно, благодаря Бога, маменька хорошо себя чувствуетъ?" – спросила съ радостію Софья. – Она, къ счастію, довѣрила себя искусному Доктору – отвѣчала Пронская – который угадалъ ея болѣзнь, и совершенно вылечилъ. Слава Богу! она перенесла объявленіе о смерти дочери гораздо лучше, нежели мы ожидали. Перекрестившись, сказала она, что "уже давно знакома ей мысль о вѣчной разлукѣ съ Катериною. Не возможно было выдержать Катеринѣ столь мучительное состояніе. Богъ милостивъ, что прекратилъ страдальческую жизнь ея!" послѣ того просила, чтобы ей заложили карету, отправилась въ церковь, и возвратилась оттуда съ заплаканными глазами. Между тѣмъ, мы посылали за Докторомъ, который, пощупавъ ея пульсъ, сказалъ, что никакой перемѣны въ ней не находитъ, и только изъ предосторожности прописалъ онъ лекарство, съ тѣмъ, чтобы она приняла, ежели почувствуетъ себя дурно. Маменька твоя говорила намъ, что смерть Катерины ее не огорчаетъ, потому что претерпѣвъ столько несчастій въ здѣшнемъ мірѣ и окончивъ земное поприще свое, какъ должно Христіанкѣ, она вѣрно предстоитъ теперь предъ престоломъ Божіимъ, какъ праведница. При томъ-же, надобно вспомнить, какая-бы жизнь предстояла ей, послѣ преступленія, совершеннаго ея мужемъ! Но я должна признаться – продолжала твоя маменька – что Софья меня очень безпокоитъ. Она была свидѣтельницею болѣзни и смерти любимой сестры и друга – каково ей бѣдной было! – Не хочу скрывать отъ тебя, милый другъ, Соничка – прибавила Пронская – что и я не менѣе твоей маменьки безпокоилась о тебѣ. Я не люблю откладывать того до завтра, что можно сдѣлать сегодня. Въ то-же время, какъ почтенная ваша старушка поѣхала въ церковь, послала я взять подорожную, привесть лошадей, и тотчасъ велѣла укладываться. Люди мои, и старая моя Василиса, привыкли къ моему нраву. Тотчасъ все было готово. Я сообщила маменькѣ твоей планъ мой, который уже былъ одобренъ Прасковьею Васильевною; сказала ей, что сей часъ отправляюсь за тобою, и привезу къ себѣ въ Петровское, и чтобы онѣ, обѣ вмѣстѣ, ѣхали туда-же, гдѣ найдутъ общую нашу дочь и несчастныхъ сиротъ Аглаева. Я увѣренъ, что ты возмешь ихъ съ собою, и заступишь имъ мѣсто матери? – "Милая, добрая маменька!" – отвѣчала Софья, бросившись со слезами обнимать ее. – "Я была напередъ увѣрена, что вы одобрите обѣщаніе, данное мною, и Николаемъ Дмитріевичемъ, при послѣднемъ вздохѣ покойницы, принять подъ наше покровительство бѣдныхъ ея сиротъ!" – Да, помилуй, мой другъ: кому-жъ ближе, если не тебѣ, съ будущимъ твоимъ супругомъ, принять на себя эту обязанность?

На другой день, рано утромъ, Пронскій уѣхалъ впередъ, чтобы распорядиться къ принятію милыхъ гостей. Черезъ нѣсколько часовъ, и онѣ, съ сиротами Аглаевыхъ, туда-же отправились. Пронская, уважая горесть Софьи, не говорила ей ни слова, въ томъ домѣ, гдѣ такъ недавно умерла ея сестра, что по условію и согласію съ ея матерью, предположено было совершить сватьбу Пронскаго, безъ всякихъ церемоній, чрезъ нѣсколько дней по пріѣздѣ въ Петровское. Но Елисаветѣ сообщила она объ этомъ тайно, отъ Софьи, и приглашала ее, вмѣстѣ съ мужемъ, поспѣшить къ нимъ въ деревню; отправила также, съ нарочнымъ, письмо о томъ-же къ Алексѣю Холмскому, отъ его матери.

Пронскій съ восторгомъ встрѣтилъ будущую свою супругу. Внѣ себя отъ радости, цѣловалъ онъ поперемѣнно руки, то y нея, то y своей мачихи. Обширный домъ представлялъ всю удобность къ спокойному помѣщенію ожидаемыхъ гостей. Вездѣ, все, до самой бездѣлицы, было придумано и заблаговременно прислано самою Пронскою изъ Москвы. Черезъ нѣсколько часовъ послѣ ихъ пріѣзда, прибыли Холмская и Свіяжская. Свиданіе Софьи съ матерью было очень тягостно для нихъ обѣихъ; особенно старушка горько плакала, увидѣвъ своихъ внучковъ. Но чѣмъ долѣе живемъ мы на свѣтѣ, тѣмъ болѣе знакомимся съ мыслію о смерти, и огорченіе y старыхъ людей не столь уже сильно дѣйствуетъ, какъ y молодыхъ. Холмская постепенно успокоилась.

Послѣ ужина, когда Пронскій отправился въ свою комнату, мачиха его, обнимая и цѣлуя Софью, просила не отказать ей въ одной убѣдительнѣйшей просьбѣ. "Можете-ли вы думать," отвѣчала Софья, "чтобы я въ чемъ нибудь могла отказать вамъ, когда я, Богъ знаетъ, какъ васъ люблю, и не умѣю раздѣлять васъ въ моемъ сердцѣ съ моею маменькою?" – Ежели такъ, то да будетъ тебѣ извѣстно, что маменька и родные твои согласны, чтобы мнѣ черезъ нѣсколько дней назвать тебя настоящею дочерью. Конечно, я уважаю твою потерю; дѣлать праздники и церемонную свадьбу было бы неприлично; но мы безъ всякой гласности, въ присутствіи только родныхъ твоихъ, обвѣнчаемъ васъ. Не отказывай, мой другъ, милая Соничка! – продолжала Пронская, смотря ей прямо въ глаза, съ умоляющимъ видомъ. – У меня, право, какъ гора съ плечь свалится, когда я буду видѣть тебя женою моего сына. Я, по глупости и легковѣрію моему, виновата, что ты уже давно не принадлежишь ему. Меня это мучитъ, и я тогда только успокоюсь, когда вы обвѣнчаетесь. – "Ежели маменькѣ угодно, то мнѣ говорить нѣчего," отвѣчала Софья, съ потупленными глазами. – Ты и меня утѣшишь и успокоишь – сказала Холмская. – Мнѣ недолго остается жить на свѣтѣ, и я желаю поскорѣе нарадоваться, смотря на васъ. А что ты будешь счастлива, въ этомъ и сомнѣваться нельзя. Самъ Богъ посылаетъ тебѣ такого отличнаго человѣка, a мнѣ подъ старость даетъ утѣшеніе. – Свіяжская также присоединила свои убѣжденія, и сватьбу рѣшительно назначили черезъ нѣсколько дней. Пронская расцѣловала Софью, и не могла выдержать – пошла въ комнату пасынка своего, разбудила его и сообщила ему свою радость. Благодарность и восхищеніе его было-бы излишне описывать.

На другой день пріѣхалъ Алексѣй Холмскій, извиняясь, что жена его, беременная, на сносяхъ, не могла ему сопутствовать. Вскорѣ прибылъ Князь Рамирскій, съ женою; ожидали только сестру Пронскаго, Свѣтланину. Мужъ ея былъ въ отсутствіи, въ степныхъ деревняхъ, и не могъ явиться на сватьбу. Ея Сіятельство, Графиня Наталья Васильевна Клешнина, была приглашена, но отказалась, за болѣзнію Графа, своего супруга, и никто не былъ огорченъ ея отказомъ.

Большое затрудненіе предстояло въ томъ: кого просить въ посаженные отцы къ Софьѣ? Алексѣй былъ родной братъ, но Князь Рамирскій былъ старѣе и почетнѣе его; боялись, что онъ обидится; Пронскій разрѣшилъ это дѣло. Алексѣй назначенъ былъ въ посаженные отцы къ Софьѣ, a Елисавета въ матери. Князь Рамирскій, съ Свѣтланиною, приглашены были въ то-же званіе къ Пронскому.

Наканунѣ сватьбы, Софья имѣла важный и продолжительный разговоръ, наединѣ, съ Свіяжскою. Поводомъ къ тому было сообщенное ею извѣстіе, что Князь Фольгинъ уже рѣшительно развелся съ своею женою, и предался гласному распутству, въ которое вовлекла его извѣстная, обветшалая кокетка, Лелева, бывшая давно въ тайной связи съ нимъ. Софья очень помнила, что безстыдство ея было поводомъ къ отъѣзду ихъ изъ подмосковной Князя Фольгина.

"Ахъ, милая тетушка!" сказала со вздохомъ Софья. "Куда ни обращаюсь, по-всюду вижу несчастливыя супружества. A я принимаю на себя эту тягостную обязанность! Признаюсь вамъ, сколько ни увѣрена я въ томъ, что женихъ мой добрѣйшій и почтеннѣйшій человѣкъ, и что онъ меня любитъ, но за всѣмъ тѣмъ, съ какимъ-то невольнымъ трепетомъ вступаю я на это поприще. Часто спрашиваю себя: не слишкомъ-ли я горда, и по какому праву надѣюсь, что для меня будетъ исключеніе изъ общаго правила?"

– Тяжко думать, милый другъ мой – отвѣчала Свіяжская – что несчастіе есть общее правило для супружества. Разсмотри сама хладнокровно и безпристрастно, и ты согласишься, что причиною несчастныхъ супружествъ бываетъ собственное невниманіе и недостатокъ размышленія. Но ты, другъ мои, говоря безъ всякой лести, смотришь на вещи въ настоящемъ ихъ видъ; ты привыкла всегда прежде обдумать, и потомъ уже дѣйствовать. Отъ того никогда не сдѣлала ты никакого неосторожнаго поступка. Ты сама знаешь, что я не большая партизанка супружества; но я говорю тебѣ прямо отъ души. Мнѣ кажется, что никто въ мірѣ не имѣетъ столько способовъ наслаждаться истиннымъ семейнымъ блаженствомъ, какъ ты. Будущій супругъ твой, точно, достоинъ тебя во всѣхъ отношеніяхъ. Вы любите другъ друга. Разумѣется, страстная любовь его къ тебѣ не можетъ продолжиться весь вѣкъ; но y васъ большое сходство въ нравахъ, a это вѣрнѣйшій залогъ взаимнаго вашего благополучія. Достаточное состояніе не есть еще необходимое условіе къ счастію; однакожъ, нельзя отвергнуть, что оно много, очень много тому способствуетъ. Будущее во власти Божіей; по всѣмъ-же вѣроятностямъ, предвидѣть должно, что ваша супружеская жизнь будетъ благополучна. Еще повторяю – большая часть несчастныхъ супружествъ происходитъ отъ недостатка предусмотрительности . Люди, ослѣпленные страстію, ничего не видятъ , ничего не думаютъ – и какія пагубныя послѣдствія бываютъ отъ того, что, не размысливъ прежде, соединяются на вѣкъ неразрывными узами супружества!

"Мнѣ нельзя упрекнуть себя" отвѣчала Софья, съ принужденною усмѣшкою, что я не обдумавши принимаю на себя священную обязанность супруги. Къ несчастію, мнѣ очень извѣстно, какія препятствія, какія тягостныя затрудненія предстоятъ на избираемомъ мною пути! Я выхожу замужъ съ недовѣрчивостію къ самой себѣ, съ пламеннымъ желаніемъ способствовать благополучію моего мужа, и съ твердымъ намѣреніемъ исполнить, въ полной мѣрѣ и во всѣхъ отношеніяхъ, долгъ мой. Не смотря на то, если я даже не увижу взаимности, отъ человѣка который будетъ постояннымъ предметомъ моихъ усилій, и если Богъ поможетъ мнѣ свершить все, на что я рѣшаюсь, принимая на себя обязанность супруги, и за всѣмъ тѣмъ не достигну я моей цѣли, то, въ утѣшеніе мое останется, что не сама я буду причиною моего несчастія."