Чтение онлайн

— Извини, — она вытерла слезинку, — извини, пожалуйста.

— Не понимаю, что я сказал смешного, — сердито заявил Борис.

— Ну, как же, как же… ой, я не могу. Бедный Стойков… Раньше, бывало, подаришь цветы, стихи почитаешь, и женщина твоя, а теперь…

Она отсмеялась, поправила каштановые волосы и стала серьезной.

— Да, дорогой мой, современные женщины узнали себе цену.

— Надо сказать, она несколько завышена, — пробормотал Борис. — А ты? Тоже знаешь свою стоимость?

Ирина погрустнела, подперла кулачком щеку и посмотрела на него.

— Нет, к сожалению. Я — пережиток, мне достаточно цветов. Только не дарит никто.

Инга позвонила на следующий день около двух и заявила, что позировать она сегодня не в настроении, поэтому Стойков может пригласить ее на обед. Не уловив связь, Борис, тем не менее, согласился. Инга предложила модный ресторан, предупредила, что ждать не будет, и повесила трубку.

«Ладно, сегодня отмучаемся, а завтра все, — решил Борис. — Завтра вас, девушки, поведут другие. Не знаю, кто это будет, да и не мои это проблемы. Я свою работу сделал. Ну, почти сделал. Последний штрих — красиво расстаться! Тоже, между прочим, искусство».

Повязывая галстук, он подмигнул себе в зеркале. Опухоль на брови опала, и тонкий шрам был почти не виден.

К ресторану он подъехал загодя. Швейцар, весь в лампасах и позументах, приглашающе приоткрыл дверь, но Борис сказал, что ждет даму, и стал прогуливаться вдоль огромных зеркальных окон. Посетители ресторана угадывались за стеклами дымчатыми силуэтами.

— Борис! Как я рада тебя встретить. Я звонила, звонила, а тебя нет и нет… ах, как я люблю красивые рестораны!

«Пропал, — подумал Борис. — Откуда тебя только принесло, радость моя?»

— Елена! — Он раскинул руки. — Я ждал-ждал твоего звонка и вот, решил пообедать.

— Пойдем вместе. Я тоже проголодалась. А здесь есть устрицы? Я обожаю устрицы и шампанское!

— У нас есть все, — провозгласил швейцар, широко распахивая двери и одобрительно кивая. Мол, такую женщину стоило дожидаться.

Нервно улыбаясь, Борис подхватил Елену под локоток, спеша исчезнуть с улицы.

— Стойков, — лязгнувший металлом голос заставил его втянуть голову в плечи, — мне показалось, что мы обедаем вдвоем! Кто это?

— Это? Дорогая, видишь ли…

— Расплатись с водителем, — скомандовала Инга, выбираясь из «Мерседеса», — так кто это?

— Милый, мы будем есть устриц или нет? — воззвала от дверей Елена.

Инга смерила ее презрительным взглядом.

— Я не знаю, где ты собираешься есть устриц, милочка, а мы с Борисом идем обедать.

— Видишь ли, Елена, кхм… — у Стойкова внезапно запершило в горле, — мы должны расстаться.

— Как расстаться? Совсем? Как ты можешь? — На глазах Елены немедленно возникли слезы, — я отдала тебе все: свое тело, свою душу…

— Про отдачу тела поподробней, пожалуйста, — заинтересовалась Инга.

— …ты только берешь, ничего не отдавая! Ты подлец и мерзавец! Я дрожала на холоде у тебя в студии…

— Не одна ты, милочка, вертела перед ним голой задницей, — продолжала комментировать Инга.

— А теперь ты уходишь с этой циничной стервой, — Лена простерла руки к небесам, — Господи, за что посылаешь мне муки такие?

Даже закатывая истерику, она не забывала думать, как выглядит со стороны. «Перед зеркалом упражнялась, что ли», — подумал Борис, наблюдая, как она расчетливо потряхивает головкой, заставляя волосы в продуманном порядке рассыпаться на порозовевших щеках.

— Ты что, жениться на ней обещал? — небрежно поинтересовалась Инга.

— Да ничего я не обещал…

— …обманом завлек меня в свою постель! О-о, теперь я понимаю: через нее прошли сотни женщин, которых ты бросил, надругавшись над самым святым!

— Сотни женщин, — пробормотала Инга, — однако, аппетиты у тебя.

— Да не слушай ты ее!

— Он и тебя бросит, кошелка крашеная, — на секунду выйдя из образа, сказала Лена и, внезапно упав на колени, поползла по асфальту, простирая руки, — я не могу без тебя, любимый! Я покончу с собой!

Вокруг стал собираться народ. Расписной швейцар подошел поближе, готовясь пресечь скандал. Жалостливая бабка ткнула Бориса клюкой между лопаток:

— Что натворил, засранец! А? Чего молчишь? А если у ней ребенок будет?

Борис затравленно огляделся. Публики все прибывало. Женщины в толпе смотрели явно осуждающе. Мужчины кривились в усмешке.

— Да какой ребенок, что вы, в самом деле, с ума посходили! — отбиваясь от подбиравшейся к нему Лены, оправдывался Борис.

— А если будет ребенок, — Лена стала хватать его за руки, — наш малыш? Ты выбросишь нас с младенцем на улицу?

— Так ты что, и ее трахал, и меня одновременно? — приподняв бровь, спросила Инга.

— Дамы, дамы, поспокойней, — швейцар поднял руку, — что вы…

— Отвали, попугай облезлый, — отрезала Инга.

— Видишь ли, в чем дело… — забормотал Борис, — не одновременно… как бы тебе объяснить…

— А не надо объяснять, — сказала Инга и, развернувшись, врезала ему сумкой по голове.

Удар металлического замочка пришелся по незажившей брови. Из глаз посыпались искры, Борис потерял равновесие и сел на асфальт.

— Пойдем-ка отсюда, хранитель традиций, — кто-то поднял его и повел через толпу, придерживая под руку.

В голове шумело, голоса доносились, словно сквозь набитую в уши вату.

— …извращенец, — с завистью сказал мужской голос.

— …нет, алиментщика поймали! Обоих обрюхатил, — уверенно возразили ему.

— …молодец, парень, не растерялся!

Встряхнувшись, Борис посмотрел на провожатого.

— Ух, как она тебя, — Ирина приподняла ему голову за подбородок, — потерпи немного.

— Откуда ты появилась, избавительница?

Он оглянулся. Возле ресторана, вцепившись друг другу в волосы, схватились будущие «Мисс Россия» и «Мисс Европа». Швейцар, уже без фуражки и с оторванным позументом, призывал охрану.

Вздыхая, Ирина погрузила Бориса в машину, достала из аптечки перекись водорода и, смочив ватку, передала ему. Стойков протер бровь, зашипел от боли и попытался открыть глаз.

— Эх ты, Казанова, — с досадой сказала Ирина, — Дон Жуан недоделанный. — Она взглянула в зеркало заднего вида и открыла дверцу. — Зачем тебе сразу две?