Чтение онлайн

Они ходили вокруг мотора, каждый садился за руль, но никак не могли унять его тарахтенье. Наконец решили, что надо вывести машину с участка и отправить на ремонтную станцию.

Айхан медленно подошел к трактору.

– Ребята, - сказал он, - разрешите мне взглянуть, в свое время я разбирался в этих машинах.

Он долго возился с вибрирующим мотором, искал причину каприза двигателя, затем как-то застенчиво произнес:

– Кажется, я понял, в чем дело!
– И неожиданно для всех взобрался в кабину и сел за руль.
– Сейчас посмотрим...

Он запустил мотор. Трактор двинулся с места.

– Молодец, дядя Айхан.

– У этого человека действительно золотые руки. Видно, на фронте был танкистом.

– Все в порядке, Хасай, с тебя причитается.

Айхан, сидя за рулем, радовался как ребенок, ведь у него в руках снова был штурвал, а пальцы, которые он считал помертвевшими, ожили, вертя этот железный обруч. Перед ним ожила удобная кабина "железного орла". Ах, какая дорогая, какая святая вещь этот металлический круг! В последний раз его руки, обхватив этот кусок железа, тоже стали железными. С тех пор он навсегда разлучился со штурвалом. На обгоревших, покрытых рубцами руках остались только его следы.

Оборачиваясь, он следил за перемещением пятизубцового плуга, который был прицеплен к трактору. А тот двигался вперед, сотрясая все вокруг своим грохотом. Позади остлалась черная полоса, проложенная его руками.

У скалы Кеклик он повернул трактор вправо. Теперь надо было повести его вдоль скалы.

Плуг наткнулся на крупнокаменистую породу, мотор взревел. Плуг, дергаясь, вырвался из каменных объятий. Айхан повернул руль и повел машину к артезианской скважине. Шахназ, стоя рядом с Аждаром-киши, давно уже следила за ним глазами. Хасай и пожилой механизатор что-то говорили председателю. Увидев приближающийся трактор, они заулыбались.

Мардан тоже был здесь.

Айхан заглушил мотор, спустился на землю. Все удивленно его разглядывали.

– Во всей долине Агчай не найдешь такой машины, сынок, - обратился он к Хасаю.

Благодарно взглянув на него, Хасай поспешно взобрался в кабину. Только после этого председатель обратился к Айхану:

– Айхан-гардаш, что же ты скрывал, что обладаешь столь ценной профессией? Давай-ка мы сразу пошлем тебя в бригаду механизаторов!
– При этих словах он искоса посмотрел на Мардана, как отнесется к этому бригадир садоводов? Но вместо него заговорила Шахназ:

– Во время войны ты, наверное, танкистом был, Айхан-гардаш?

Айхан не успел ответить, как почувствовал, что Шахназ еще о чем-то хочет его спросить. Интересно, будет ли конец этим вопросам?

– Да, был и танкистом, - неохотно ответил он, мысленно прося прощения за эту "маленькую ложь".

Глубокие борозды в пахнущей влагой земле были такими же каменистыми, как жизнь самого Айхана, и черными, как следы от ожогов на его руках. Эти камни и кочки, черные расщелины, трещины, опускающиеся с Карадага, были освещены солнцем. Когда же оно проглянет для него?

* * *

Откуда-то сверху, из потустороннего мира, где грохотали трактора, донесся знакомый голос:

– Добрый вечер, дядя Айхан!

Как только сквозь ветви ивы, нависшей над родником Шахназ, он увидел Эльдара, у него сразу улучшилось настроение. Эльдар одной рукой размахивал портфелем, а другой - приглаживал только что намокший в холодной родниковой воде чуб.

– Эльдар, это ты? Рад видеть тебя. Где ты пропадал, я соскучился, лаоково проговорил Айхан.

– Ужасно устал. От самой школы бежал.

Эльдару не терпелось выложить все школьные новости. Из них Айхан мог заключить, что их учительница географии Фарида-муэллима - самый прекрасный человек на земле. А сегодня с ним произошла очень смешная история. Фарида-муэллима вызвала его к доске и попросила рассказать, что они проходили на прошлом уроке. Но он молчал. Тогда Фарида-муэллима велела ему подойти к карте. "Ты можешь показать на карте, где Азовское море?" Эльдар взял у нее из рук указку и показал на Азовское море. И при этом хотел добавить: чего же тут трудного, ведь в Азовское море упал самолет Эльдара Абасова. Фарида-муэллима открыла журнал и поставила ему пятерку.

– Дядя Айхан, ну что вы на это скажете?

Айхан мысленно перекинулся в свое детство, оставшееся там, на том берегу военной грозы. "Профессору естествознания" с того берега хотелось проникнуть в сердце "ученого географа" на этом берегу, поднять его и прижать к груди. Какой все же странный этот мир! Вместилище таких разных людей, но вместе с тем и таких родственных душ.

– Дядя Айхан, - вдруг осмелел Эльдар, - вы были артистом? Какой у вас хороший голос!

– Артистом? У меня?

– Я проходил мимо сада Эльдара и услышал, что кто-то поет. Я постоял, послушал, потом вижу - это вы поете, и мелодия мне запомнилась и запала вот сюда, - и он указал себе на грудь.
– Честное слово, я правду говорю, дядя Айхан.

Ах, как хорошо понимал его Айхан, как в эту минуту был ему близок этот мальчишка!

– Когда я услышал вашу песню...

– Это не песня, сынок, это мугам.

– А как этот мугам называется?

– "Шахназ".

– Как "Шахназ"? Ой, как хорошо! Это же мамин мугам, правда?

– Да, это мугам и твоей мамы, и твоей бабушки, и твоей прабабушки.

– Моей прабабушки? Как это? Вы ее видели?

– Нет, она жила очень давно.

– А тогда откуда же вы знаете, что это мугам моей прабабушки?

– Я узнал это из самого мугама. Ведь и у мугама есть свой язык.

– Правда? Вы научите меня этому языку?

– Конечно, научу. Я хочу, чтобы ты понимал язык всего на свете: камней, ветра, лесов, водопадов.

– Научите меня, дядя Айхан, научите. Тогда я и по маминому предмету получу пятерку.

– Научу, но с одним условием. Ты должен запомнить: чтобы чему-то научиться, надо это крепко любить.

– А я и люблю травы, деревья, цветы, нашего Алабаша.

Айхан улыбнулся.

– Все это хорошо, а теперь послушай мое второе условие. Надо любить, еще не ведая секрета того, что ты любишь.

– Правильно.

– Ну, раз ты согласен, делаем такой вывод: чтобы полюбить, надо изучать, чтобы изучать, надо полюбить. Ясно?

– Ясно, - неохотно согласился Эльдар, и Айхан понял, что ему пока еще ничего не ясно.
– Дядя Айхан, вы говорите, и у камня есть свой язык? А раз так, значит, и у Гылынджгая тоже есть свой язык?