Чтение онлайн

Путь до Краснопресненской можно опустить без вреда для рассказа – в метро Лиза и Саня ровным счётом ничего не делали, стояли, прислонившись к надписи «не прислоняться» и следили, на какой станции переходить, на какой выходить. Разговаривать из-за шума было решительно невозможно.

На поверхности к моменту их прибытия накрапывал дождь – мелкий, почти незаметный и даже не очень противный. Можно было его переждать под навесом подземного перехода, но Лиза решительно взбежала по лестнице – для неё не было ничего хуже ожидания, а наожидалась она за время поездки уже «по самое не могу».

Саня отстал от неё, не поймав момент резкого старта, и когда поднялся на поверхность, застал весьма занимательную, достойную слов Шекспира картину, к которой морально готов никак не был. Впрочем, ровно как и Лизка.

– Холин! – возмущалась высокая темноволосая девушка, пытаясь догнать сбивающуюся на бег Лизу, но кеды всегда дадут фору шпилькам, поэтому разрыв постепенно увеличивался. Только, к сожалению, голос девушки перекрывал с лихвой всё расстояние. – Ты куда пропал? Ты почему мне не звонил? Я… я даже не знала, что и думать! Я тебе «ВКонтакте» писала, а ты мне что?

Лизка, готовая от неловкости провалиться сквозь землю, мрачно отозвалась:

– Смайлик.

Она была абсолютно права. Бегущей за ней девушкой была моя ненаглядная Дася, и на её последнее сообщение я именно что самым простым смайликом «=)» и ответил.

От стремительно приближающейся катастрофы не спас и Шумахер, оценивший абсурдность ситуации по достоинству и решивший ни во что не вмешиваться. Он тихонько шёл следом, наслаждался накаляющимися страстями и боролся с соблазном заснять всё происходящее на мобильный телефон и отправить мне.

Дася обиженно вопрошала, кто такая «была та Лиза», а сама Лизка, может, и готова была ответить, но присутствие Шумахера сводило все шансы прояснить ситуацию на нет. Наконец, не выдержав опасений, что сейчас Дася озвучит версию про «двоюродную сестру», а Шумахер услышит и заинтересуется, Лизка сердито отрезала:

– Отстань! С допросами – не ко мне! – и рванула на противоположную сторону улицы, лавируя между машинами с ловкостью потомственного москвича. Саня, не готовый повторить такой подвиг, добежал до ближайшей «зебры», а Дася, обиженно цокая каблуками, вернулась обратно к метро. Стоит мне представить, какое гордое и несчастное у неё было лицо, мне даже становится жаль, что после этой Лизкиной выходки нас уже можно было считать почти официально расставшимися.

С другой стороны, если уж говорить начистоту, на Лизку я сердиться в этом случае не могу. И как бы я сам на её месте поступил? Закатил бы глаза, затараторил бы «Дася-Дася-Дася, ну, я просто занят, у меня родители…» – и разве это было бы лучше? Отсрочка, но никак не решение проблемы.

Возвращаясь к рассказу о Лизиных приключениях, отмечу, что и сама Лизка была не в восторге от своей выходки и чуть было не позвонила мне сразу же, как отдышалась. Шумахер отговорил – чего зря время терять, меня нервировать, лучше поскорее найти дом АГК. Хотя чего тут было искать – Лизка в Москве выросла, умение выспрашивать дорогу у «аборигенов» освоила, как и любой москвич, в совершенстве ещё в пятом-шестом классе…

Поэтому не прошло и пяти минут, как Лиза с Саней получили исчерпывающие указания, как выбраться на нужную улицу, и шагали по дворам под самый летний для городского слуха звук – жужжание газонокосилки.

– А нормальные девчонки бывают? – спросила вдруг Лизка, притормаживая в поисках табличке с номером дома и названием улицы. Нашла, убедилась, что ещё топать и топать, и повернулась к Сане: – Ну, не как эта… Дася, а чтобы дружить можно было?

– Дружить, – фыркнул Шумахер снисходительно. – С девушками встречаться надо, а не дружить!

– М-да… – вздохнула Лиза. Не такой ответ она хотела бы услышать. – Ну бывают же такие, с которыми и дружить можно нормально?

Саня пожал плечами и начал допытываться, уж не втюрился ли «друг Гальцев», из-за чего Лизе пришлось срочно сворачивать тему, потому что ничего путного в своё оправдание она выдумать не могла – только ускорить шаг и сделать вид, что спасается бегством.

Полчаса спустя, впрочем, она уже как ни в чём не бывало задвига́лась за широкую Санину спину и робко предлагала ему звонить по домофону.

– Гальцев, ты охренел! – вывел Саня, послушно набирая номер квартиры. – Ты ведёшь себя, как девчонка!

В этот момент, по счастью, АГК открыл им дверь, и беседа прервалась.

На этаже их уже встречали. Двое – один высокий, сухопарый и седой, в свободной светлой рубашке, второй пониже, пошире телом, с аккуратной чёрной бородкой и волосами, зачёсанными в короткий хвост. Седой шагнул вперёд, разглядывая ребят:

– Ну день добрый. И кто из вас Михаил?

Лиза мгновенно позабыла, что Шумахер уже возражал против такого её поведения, и вновь укрылась за его широкой доблестной спиной. Переждав несколько секунд, оттуда уже робко отозвалась:

­­– Я… В смысле, я его брат. А он не смог…

Выдавать себя за меня, глядя в глаза этим двоим взрослым людям, она не осмелилась, хотя уж они-то как могли заподозрить неладное?

– Вот как, – задумчиво произнёс седой. – И как вас, молодые люди, звать?

– Александр, – отозвался Шумахер, протягивая руку. ­– А это Лёва.

Лизка тоже старательно пожала мужчинам руки, внезапно подумав, что у неё слишком девчачьи ладони – тонкие запястья, аккуратные ногти… По счастью, никто не вглядывался и не обращал внимания на такие мелочи.

– Андрей – это я, – представился седой, пропуская ребят в квартиру. – А это отец Илья.

– Да просто Илья, – отозвался тот, что с бородкой, опуская взгляд очень тёмных, восточных глаз. – Не смущай ребят непривычными «отцами», какое им дело до моего пострига.

Лиза и Шумахер переглянулись. Подумаешь, тонкости обращений – они вообще не ожидали, что у АГК кто-то будет!

Андрей тем временем пригласил всех пройти на тесную кухоньку, где мигом «сообразил» чай с печеньем, подвинул кружки ребятам и присел на высокий табурет, вытянув длинные ноги в проход. Илья невозмутимо опустился на задвинутый в угол стул, взял себе кружку с чаем и внимательно поглядел на Лизу. Некоторое время все четверо выжидающе молчали, обмениваясь взглядами.

– Андрей, – взял на себя ведение переговоров Шумахер, – а в чём дело-то?

– Дело? – задумчиво отозвался Андрей. – Да так… дело в том, Александр, что я вашу надпись в глаза не видел раньше.

Знаете, как воздух порой звенит, словно натянутая гитарная струна – ровно за мгновенье до того, как та порвётся с бьющим по ушам неприятным звуком? Вот на крохотной московской кухне творилось примерно то же. Немая сцена, точь-в-точь по «Ревизору».