Чтение онлайн

Вернувшись в гостиную, подхожу к Динару, чтобы перевязать руку, но муж отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Глазами сверлит, ровняя с красивым паркетом.

– Динар, нужно остановить кровь, – прошу я, не узнавая своего перепуганного голоса.

– Оставь это. Вот здесь, – прикладывает здоровую руку к груди, где громко бьётся сердце, – кровоточит намного сильнее. Ты даже не представляешь как!

Виновато опускаю глаза в пол. Делаю глубокий вдох и собираюсь с духом.

– Я хотела тебе обо всём рассказать ещё на острове, но не смогла.

– На острове, значит, – ухмыляется муж. – Ты ждала почти десять лет, чтобы сказать мне на острове! Ты себя слышишь, Алёна?

– Не кричи на меня, – обиженно поджимаю губы, потому что это впервые в жизни, когда Султанов повысил на меня голос. – Я боялась всё испортить… на острове.

Зарывшись лицом в ладони, Динар растирает кожу и шумно вздыхает.

– Десять лет, Алёна. Ты скрывала от меня дочь одну третью часть от своей жизни. Ты понимаешь, как это много?

– Понимаю. Но ты в этом виноват не меньше меня, – на мою реплику Динар вопросительно ведёт бровью и я продолжаю: – ты был женат, если забыл. А я боялась, что ты можешь отобрать у меня дочь.

– Забрать? – переспрашивает Динар и я киваю в ответ. – Алёна, ты за кого меня принимаешь? Я хоть раз дал тебе повод подумать, что способен на такой низкий поступок?

– Не знаю. Нет. Не помню, – пожимаю плечами. – И вообще, мне было тогда двадцать, Динар. Двадцать лет! Знаешь, это такой возраст, когда многие совершают ошибки. Откуда мне было знать, что ты не захочешь отобрать дочь и воспитывать её в своей семье по своим законам?

– Иншаллах, – бормочет Динар. – Я тебя замуж звал, дурочка. Я никогда не отказывался от тебя.

Не сдержавшись, выпускаю эмоции наружу. Потому что мне больно. Потому что воспоминания, как и разговоры, раздирают мою душу на лоскутки.

Да, я плачу. Не реву как раненая медведица, но поскуливаю, как побитая собака.

Динар заключает меня в объятия и притягивает к себе. Зарывшись ладонью у меня на затылке в густой копне волос, гладит кожу движениями вверх-вниз.

– Я любил тебя. Всегда любил. И никогда бы не причинил боли. Но ты, не задумываясь, вонзила мне в спину нож дважды. Что ты за человек такой?

– Прости, – вырывается из меня с хрипом. – Я совершила ошибку, да… И мне очень стыдно перед тобой.

Мы замолкаем. Динар продолжает меня обнимать, смиренно ожидая, пока я успокоюсь и перестану плакать.

Вдоволь наревевшись и промочив рубашку мужа насквозь, отрываюсь от груди Динара и поднимаю на него красные глаза.

– Откуда ты узнал про Юльку? Догадался сам?

– Подозревал, но когда дочка пришла ко мне с одной фотографией и прямо спросила, я ли это на снимке, сомнения достигли пика.

Поясняет Динар и я понимаю, о какой фотографии идёт речь. Однажды Юлька нашла в книге припрятанный снимок, на котором запечатлены мы с Динаром, и прямо спросила, её ли это папа на фотографии. Тогда я обманула дочь, ответив "нет". Но моя крошка — умная девочка и, видимо, сразу поняла, что к чему. Поэтому и пришла к Динару с фотографией.

– А видео, которые ты смотрел на ноутбуке, откуда взял? – спрашиваю, хотя заранее знаю ответ.

– Юля дала. Видишь, Алёна, какая ты трусиха. Десятилетняя девочка оказалась в сто раз смелее тебя, – говорит муж и я полностью с ним согласна.

Трусиха я редкостная. Возможно, это черта моего характера, а возможно, страхи родом из детства, ведь со стороны мамы всегда был строгий контроль и гиперопека. Получается, я просто не привыкла принимать серьёзные решения, чтобы не нести за них ответственность.

Хотя нет!

Самое важное решение я всё же приняла, когда узнав, что беременная, отказалась делать аборт. Мама тогда грозилась выгнать меня из дома, но я всё же сохранила свою кроху, о чём ни разу в жизни не пожалела.

Проснувшись утром, замечаю одетого Динара, склонившегося над дорожной сумкой. Тру веки и фокусирую взгляд на муже. Динар аккуратно складывает в сумку свои рубашки и брюки, а я спросонья совсем ничего не понимаю.

– Доброе утро, – обращаюсь к Динару и он поворачивает голову в мою сторону.

– Доброе, – отвечает как-то нехотя или мне так только кажется?

Поднимаюсь с кровати и медленной поступью приближаюсь к мужу. Остановившись у него за спиной, просовываю руки под подмышками и прижимаюсь щекой к месту между лопаток.

Динар напрягается. И я с замиранием сердца ожидаю его реакцию. Вчера мы вроде бы всё выяснили, расставили все точки над “и” и отныне не имеем никаких секретов друг от друга.

Скинув мои руки, Динар бубнит, что у него самолёт через полтора часа и нужно торопиться.

Обхожу мужа с правого бока и становлюсь к нему лицом. Смотрю на него взглядом прищуренных глаз, обиженно поджимая губы. Значит, не все точки над “и” были вчера расставлены, да?

– Ты куда-то уезжаешь? – спрашиваю, ощущая, как в груди волнительно стучит сердце.

– Да.

– Почему об этом я узнаю только сейчас?

Динар нехотя отрывает взгляд от дорожной сумки и переводит на меня. Смотрит из-под нахмуренных бровей, тоже чем-то недовольный.

– Не хотел вчера портить праздник нашей дочери, – на последнем слове его голос немного вибрирует и я глотаю противный комок, неожиданно подкативший к горлу.

– Получается, ты только вчера узнал о поездке, да?

– Да, – кивает и продолжает складывать свои рубашки в сумку.

Вырвав из его рук одну из рубашек не глядя отшвыриваю в сторону. Беру мужа за запястье, заставляя обратить на меня внимание.

– Динар, что происходит? Ты можешь со мной поговорить нормально, а не делать вид, что очень занят сборами? – требуя я.

Муж скашивает взгляд на рубашку, лежащую на полу. Ухмыляется.

– Ты помяла её, – кивает на рубашку.

– Да чёрт с ней, с рубашкой. Поглажу! – подхожу ближе и обнимаю мужа за плечи. – Скажи мне, что ты не уходишь. Скажи мне, что это не конец?

– Алёна, – вздыхает, но от себя не отталкивает.

Прижимаюсь к мужу ещё плотнее, трусь носом о его шею и шепчу: