Чтение онлайн

Мужчина замолкает и прищуривается, в задумчивости смотря в окно. Мне, в принципе, всё понятно. Находчивая Лизавета вряд ли просто сидела дома в ожидании гражданского мужа. Скорее всего, искала ему замену. И нашла.

– А с каким футболистом она сбежала?

Хоккеист поднимает на меня свои зелёные глаза и напряжённо вглядывается, вопрошая:

– Откуда ты знаешь?

– Ну… Ты сам как-то обмолвился, что Илье сейчас семь месяцев, и неделю назад Лиза сбежала с мальчиком к какому-то футболисту.

– Да, так и есть.

Полонский подпирает рукой подбородок и хмурится. Я понимаю, что ему не слишком приятно об этом говорить.

– А откуда ты знаешь про футболиста?

– Да она сама мне об этом сказала. Заявила, что я холодный, как лёд, на котором играю. А вот её новый ухажёр – горячий и жаркий. Но что за футболист, где она с ним познакомилась – ничего не знаю.

Мужчина закусывает губу, и тянется ещё за одной шоколадной конфетой. Пусть ест сладкое, оно отвечает за гормоны радости.

Пожевав губами, Максим Дмитриевич грустно продолжает:

– Между нами как-то не очень складывались отношения. Хотя, я старался для них с Ильёй. Детскую обставил, няню нанял – всё, чтобы ей полегче было.

– Няню? А она не проговорится, что я – не Лиза?

– Я её рассчитал. Лизавета сама попросила. Сказала, что она не находит с ней общего языка, хотя у женщины были великолепные рекомендации!

– И давно?

– Месяца два с половиной назад.

В моей душе поднимается какая-то тревога. Наверняка, хитрая Лиза как раз в то время завела себе любовника. И няня, возможно, начала что-то подозревать.

– А у тебя не осталось контактов няни?

– Да, записан где-то в записной книжке. Но она дома. А зачем тебе?

– Хочу с ней поговорить.

Я отвечаю уклончиво и задумчиво закусываю губу. Пока не буду говорить мужчине о своих подозрениях – может, я совершенно не права.

Зачем мне это? У меня нет ответа на этот вопрос. Но, отчего-то мне хочется помочь Максиму Дмитриевичу разыскать своего сына. Видно, что он очень грустит без него.

– Зачем?

– Я рассчитала свою няню, которая сидела с Никиткой – уж больно она заносчивая. Вот, подыскиваю ей замену.

– Да?

Полонский хмурится и оглядывает меня с ног до головы.

– Она берёт очень дорого за свои услуги.

– Ну, ничего! Ты же мне заплатишь хорошие деньги за работу, так что смогу себе позволить элитную няню.

Хоккеист расплывается в довольной улыбке. Видимо, его полностью устроил мой ответ. Это хорошо. Не нужно, чтобы он о чём-то догадался. Сама найду сбежавшую Лизавету и представлю ему все данные.

Мечтательно представив, как отблагодарит меня Полонский за столь неоценимую услугу, я закрываю глаза. Ведь мне чертовски понравился сладкий вкус мягких губ мужчины. И пусть, тогда я поцеловала его случайно, чтобы он ничего не сболтнул лишнего при Игоре, но в мозгу этот поцелуй засел плотно.

– Хорошо. Переедешь – напомни мне, я найду контакт Ирины Константиновны.

Киваю – отлично!

Тут из манежа приподнял головку мой заспанный сыночек. Увидев незнакомого мужчину, он растерянно заморгал заспанными глазёнками и вновь нырнул на дно манежа.

– Проснулся. Прости, мне надо кашу для него развести.

– Конечно-конечно, не волнуйся. Я тут тихонечко посижу, понаблюдаю за вами.

Максим Дмитриевич покорно замирает без движения за кухонным столом, а я начинаю колдовать над тарелкой с растворимой кашей. Беру Никиту на руки и усаживаю мальчика в стульчик. Он напряжённо наблюдает за незнакомым мужчиной, притаившимся совсем рядом.

– Открой ротик, дорогой.

Я пытаюсь привлечь внимание мальчика к ложке с овсяной кашей, но он не спешит повиноваться. Хоккеист встаёт со своего места, и отходит к окну, так, чтобы мальчику его было не видно. Благодаря этой рокировке, Никита, окончательно успокоившись, покорно начинает кушать.

Наконец, пустая тарелка перекочевала в раковину, и я поднимаю мальчика со стула.

– Ну, привет.

Глаза Полонского, обычно холодные, мигом теплеет, когда он смотрит на моего ребёнка, и у меня внутри радостно начинает колотиться сердце. Мужчина вовсе не такой грубый и бесчувственный, а постоянные подколы – только маска. Вон, как при взгляде на моего сына у него теплеет взгляд.

Но Никитка, похоже, не рад встречи со спортсменом. Он мигом открывает ротик, вцепляется в меня своими маленькими ручонками, и начинает истошно плакать.

Максим Дмитриевич недовольно морщится, и делает шаг назад:

– Ну, ладно.

– Прости, но он сейчас нетерпим к незнакомцам. Возраст такой.

– Хм. А как же нам быть?

– Ну, до приезда твоих родственников остаётся довольно мало времени, но если бы ты смог быть с нами эти двое суток, Никита, возможно, перестал бы тебя бояться.

– Решено. Вы переезжаете прямо сейчас.

– Сейчас?

Я оглядываю квартиру беглым взглядом.

– Ну да. Ты же сама сказала, что мы должны быть неразлучны эти пару суток. Так и поступим.

Я краснею. Вовсе не это я имела ввиду, хотела побыть с сыночком хотя бы один день.

– Но мне нужно собраться. У Никиты много одежды, игрушек. А манеж?

– Кидай всё нужное в манеж. Я пришлю грузчиков, и они его привезут в мою квартиру со всем необходимым. Справишься?

Киваю. А разве у меня есть другой выход?

Через два часа в студию вошли два крепких молодых парня в серых комбинезонах. Я устало указала им на манеж, доверху набитый самыми разнообразными вещами. И, хоть хоккеист просил меня брать по минимуму вещей, их оказалось всё равно довольно много.

– Забирайте, грузите.

Спортсмен ловко раздавал указания грузчикам, пока я быстро собирала мальчика в дорогу. В голове роились всякие мысли, и хоть Максим Дмитриевич постоянно меня поторапливал и говорил, что всё недостающее он обязательно купит, мне не хотелось принимать что-то ещё от этого мужчины.

Поэтому я попыталась взять всё. А точнее – всю свою квартиру. Вдруг, в моё отсутствие сюда решит наведаться Игорь? Уж ему-то я точно не хочу ничего оставлять.

Поэтому, только спустя несколько часов я с Никитой уселась на заднее сидение белоснежного внедорожника спортсмена. Отъезжая от подъезда, у меня защемило сердце – две недели я буду жить вне дома, притворяться другой женщиной и откликаться на чужое имя.

Пожалуй, это будет не так просто, как изначально я себе представляла.