Чтение онлайн

Змея неумолимо приближалась.

– Меня нельзя убивать! Я – новый Хозяин Дома Гамелинов! Если вы меня сейчас убьете, Хозяйка достанет вас хоть из пасти Хуммера и тогда вы…

– А я – император Лан Красный Панцирь, – пожал плечами главарь.

Конечно, чего ради ему было верить какому-то оборванному проходимцу?

Ноги Герфегеста не были связаны. И за его спиной был столб, который, как теперь оказалось, может и сообщить ему отличную точку опоры. Не видя другого выхода, Герфегест извернулся ужом и, едва не вывихнув бедренные суставы, быстро вынес обе ноги из-под стола. Венчая это со стороны несуразное движение своим логическим завершением, он пятками разбил оба масляных светильника.

Удары были нанесены столь быстро, что он не успел обжечься.

Горящее масло хлынуло на стол – на сандалии Харманы, на портрет Торвента, на змею. Контрабандисты вскочили на ноги. Хлыщ схватил со стола меч Герфегеста, в руках у главаря оказался широкий тесак, девица достала два тонких стилета.

По крайней мере он немного оттянул роковую развязку.

Герфегест не знал, какую высоту имеет столб за его спиной, но он, еще раз испытав гибкость своих суставов, уперся ногами в табуретку под собой и, обдирая хребет до крови, вскочил в полный рост.

Стилет вонзился в столб между ногами Герфегеста ровно на три пальца ниже его чресл.

«Успел!» – мелькнула радостная мысль, которая незамедлительно сменилась ужасом; с двух сторон на него надвигались главарь и его верткий приспешник.

Два клинка против двух обнаженных пяток – о нет, слишком неравны силы… Впрочем, теперь его руки, хоть и оставались связанными, оказались выше верхнего среза столба. Герфегест смог выиграть еще несколько мгновений, прыгнув через стол и ударом ноги повалив девицу на пол.

Все было совершенно тщетно. Он еще поскачет немного, подрыгает ногами в темноте, а потом расчетливый главарь сможет насладиться зрелищем его перерезанной глотки.

Когда Герфегест уже собирался прекратить бессмысленную игру, на высоком потолке открылся светлый прямоугольник. Как и подозревал Хозяин Гамелинов, они находились в глубоком тайном подвале. В прямоугольнике показалась детская голова.

– Железноголовые! – успел взвизгнуть мальчишка и свалился вниз, прямо на горящий стол. Между его лопатками торчала стрела.

Главарь еще не успел сообразить, что же происходит, как в проеме появилось сразу несколько лучников.

– Стоять, не шевелясь! – прогремел столь знакомый Герфегесту голос. Сейчас не верилось, что он принадлежит обольстительнейшей женщине Синего Алустрала: безжалостная решимость крепчайшего градуса ярилась в нем смертным приговором любому ослушнику.

И все-таки красноносый хлыщ пренебрег угрозой и метнулся в направлении к Герфегесту. Он не успел сделать и полушага. Две стрелы навеки успокоили его. Главарь оказался умнее. Отшвырнув меч, он отвесил лучникам глубокий поклон и сказал:

– Извольте видеть, благородные господа, – мы заняты усмирением особо опасного преступника, который, вне всяких сомнений, будет интересен Дому Гамелинов.

– О да, вне всяких сомнений! – согласилась Хозяйка Дома Гамелинов и рассмеялась высоким чистым смехом.

Главаря контрабандистов звали Хом Заумный, его подружку – Мио. Герфегест и Хармана были полны решимости завершить допрос ровно за десять коротких колоколов. Это означало, что традиционные методы ведения допросов лучше отбросить в сторону – с ними не управишься и за трое суток.

Хармана приблизилась к Хому вплотную. Он не видел ее – его глаза были плотно завязаны, – но чувствовал дыхание Харманы на своей щеке. Хом был полностью обнажен и подвешен на дыбе в пыточной каюте. На всех кораблях Синего Алустрала были такие – без них гребцы и матросы давно разучились бы уважать своих благородных хозяев.

– Хом, – прошептала она вкрадчиво и ее коготки слегка царапнули густо оволошенную грудь главаря. – Ты должен сказать все, что знаешь о Торвенте. Все.

– Я никогда его не видел, – процедил Хом сквозь плотно сжатые зубы.

– Ты не понимаешь, – промурлыкала Хармана и ее рука опустилась ниже, поглаживая живот Хома. Одновременно с этим Хом почувствовал, как чей-то проворный язык прошелся по его чреслам.

– Ты не понимаешь, – голос Харманы прозвучал откуда-то снизу, – что означают слова Хозяйки Гамелинов.

В это время в другой каюте, отнюдь не пыточной, а, напротив, увеселительной, обитой превосходными гобеленами и наполненной сладким туманом благовоний, Хозяин Гамелинов на мгновение остановился и, приблизив горячие губы к уху заклинательницы змей Мио, едва слышно сказал:

– Вспомни, вспомни Торвента!

– Я не знаю его, – простонала Мио.

Герфегест поцеловал ее в мочку уха и нарочито покинул ее лоно.

– Я не могу без тебя, – простонала Мио, призывно покачивая бедрами. – Вернись.

– Вспомни Торвента, – повторил Герфегест шепотом, возвращаясь в Мио разъяренным зверем.

Хом тяжело дышал. Наслаждение, поднимаясь вверх горячими волнами, кружило ему голову.

– Ты не понимаешь, – совершенно неожиданно раздался голос Харманы у его уха. Неожиданно, ведь ласковый язык продолжал свою любовную работу где-то внизу! – Ты не понимаешь, что в руках Хозяйки Гамелинов работают языком даже мертвые.

Пальцы Харманы сорвали повязку с глаз Хома и каюта наполнилась леденящим душу воплем ужаса.

У его чресл покачивалась голова мертвого человека, которую держала за длинные волосы рука Харманы, и именно эта голова владела сейчас его череном. Пренебрегая воплем ужаса главаря шайки и его судорожными конвульсиями, Хармана холодно заметила:

– Не дергайся – мой покойный брат может сделать тебя скопцом. Вспомни Торвента, вспомни этого человека, – добавила Хармана вкрадчивым шепотом, поднося к лицу Хома портрет престолонаследника.

Вопль Хома неожиданно затих и контрабандист обессиленно уронил голову набок.

На пороге пыточной каюты появился Герфегест. Он окинул омерзительную сцену понимающим взглядом бездушного прагматика и, удостоверившись, что Хом без сознания, сказал Хармане:

– Хуммер меня раздери! Она изошлась в сладострастных хрипах, но так ничего и не сказала! Сейчас дура лежит без чувств, ибо я не додал ей того, чего она так хотела. Дознаватель из меня никудышный. Меня тошнит от нее, Хармана!

– Одной страсти мало, чтобы сломить Затворы Памяти, наложенные на человека умелой рукой. – Хармана тонко улыбнулась. – К страсти следует прибавить ужас.