Семя Ветра
Шрифт:
Герфегест направился к сходням.
Он вытащил ялик на берег и зашагал по каменистой осыпи вверх.
Танцующая Ласка. Если смотреть на бухту с самой высокой башни Наг-Туоля, то увидишь очертание зверька, изогнувшегося в причудливом движении и окаменевшего навеки. Но не было теперь башни, как не было Наг-Туоля. Сожранный пустотой город пропал, не оставив после себя ничего, достойного мародера или праздного созерцателя разрушенных городов.
Нисоред. Где именно его искать? Отчего он поселился именно здесь? Чем питается отшельник в землях, где ни пахать, ни сеять нельзя, поскольку все равно ничего не вырастет? Где рыба не ловится, а птицы не вьют себе гнезд?
Такими вопросами занимал свой праздный ум Герфегест, взбираясь по отрогам скалы, которой, насколько он мог помнить, раньше здесь не было и в помине. Скоро, очень скоро он взойдет на вершину и осмотрит весь мыс.
От Наг-Туоля не осталось ничего. Ни величественных руин, ни жалких развалин. Герфегест знал, что человеку не под силу совершить такую титаническую и в высшей степени бессмысленную работу, как полное разрушение замка, выстроенного на совесть из огромных глыб серого греоверда, сколь бы много ненависти ни было в его сердце.
Герфегест знал, что превратить город в ничто, в каменистую пустошь без особых примет могут только сбрендившие стихии Пояса Усопших. Он видел несколько съеденных Поясом городов. Они все были разными. Они все были одинаковыми.
Герфегест знал: когда-нибудь, через сто лет, а может, и через год, руины Наг-Туоля тоже станут видимы глазу, как руины Денницы Мертвых или, к примеру, Калладира. Да, будучи поглощены Поясом и исчезнув поначалу без следа, замки и города со временем возвращались – отчужденные от всего человеческого, заново населенные призраками нелюдей…
Мыс казался чужим и совершенно безжизненным. Герфегест провел на вершине скалы не менее получаса, силясь разглядеть приметы пребывания Нисореда. Дымок, одинокую лодку или хижину. Слепца, пощипывающего травку сквозь строгий намордник, на худой конец!
Когда Герфегест, в голос выругавшись, уже собрался спускаться вниз несолоно хлебавши, его слух различил негромкий, похрустывающий звук, доносимый ветром откуда-то снизу, из-под скального карниза, который сейчас попирали его ноги, обутые в кожаные сандалии.
Герфегест осторожно лег на камень и приложил к нему ухо. Прислушался. Что это? Неужто морок неугомонных духов Пояса Усопших?
Звук изменился. Теперь он был похож на приглушенный стук молота о наковальню. Герфегест подполз к краю скалы и заглянул вниз. То, что он увидел, обнадежило его. Ступени. Грубые неширокие ступени, выдолбленные в скале чьей-то неленивой рукой. Неужто Нисореда обуял градостроительный порыв?
Герфегест спрыгнул вниз и его глазу открылась узенькая лесенка, уводящая вниз, в пещерную темноту. Герфегест обнажил меч – на всякий случай – и зашагал вниз по ступеням.
Он успел начертить мечом семь первых букв харренского алфавита быстрее, чем сообразил, кто же прянул ему навстречу из черноты пещерного провала, хрустя камешками. И только когда меч отступающего Герфегеста полоснул врага по шершавому бичеобразному отростку, он понял, кто перед ним.
Слепец. Сыть Хуммерова! Он встретил его снова. В третий раз. «Жив он или не жив – какая разница. Но на сей раз пощады ему не будет. Плевать я хотел на всю демагогию Нисореда!» – решил Герфегест. В ушах его бешено стучала дурная кровь.
Герфегест отскочил на два шага назад, что в точности соответствовало шести ступеням лестницы. Как назло, видимость была препаршивая. Правильнее даже сказать, что Герфегесту не было видно вообще ничего, даже собственного меча.
Значит, ему придется сражаться, полагаясь на слух и слабое бледно-зеленое сияние, источаемое конечностями твари.
Но не успел охочий до человечинки Слепец броситься вперед, а Герфегест предпринять еще одну попытку покончить с нежитью раз и навсегда, как стена за его спиной с грохотом обрушилась в невидимую бездну и нестерпимо яркий свет брызнул ему в лицо.
Заклинание, повисшее в накаленном предощущением поединка воздухе, остановило Слепца так же быстро, как умелый оборонительный выпад останавливает лёт смертоносного клинка.
Вскоре Слепец уже беззлобно похрюкивал в своем наморднике. Герфегест даже был готов поклясться – вид у твари был пристыженный и виноватый!
Насколько смог разглядеть Герфегест, глаза которого еще не свыклись со светом, невесть откуда ворвавшимся в пещеру, и цепь, и намордник были теми же самыми, которые уже смирили некогда тварь в Деннице Мертвых. Неужели удача?
– Тупая тварь не узнала тебя, Хозяин Дома Конгетларов. И за это она будет наказана, – сказал Нисоред, оглядывая Герфегеста с головы до ног. – О, да ты, я вижу, теперь еще и Хозяин Гамелинов. Что ж, даром времени не теряешь! Рад привечать высокого гостя в своей скромной обители.
– Рад и я, Нисоред, – нервно выдохнул Герфегест, на ходу вымучивая улыбку.
Эх, быть гостем – не такая уж легкая роль!
– Ты ищешь Торвента, сына Лана Красного Панциря. Это ясно как день! – осклабился Нисоред.
– Ты проницателен, как тысяча императорских соглядатаев, – буркнул Герфегест, устраиваясь поудобнее на топчане, укрытом шкурами.
Приходилось признать, что Нисоред очень недурно устроился. Они сидели на некоем подобии балкона, образованном скальным выступом, и пили красное вино, закусывая его тушеными брюшками морского ежа. Неплохо для обители мага-отшельника!
– Значит, ты пришел за советом?
– Я лишь воспользовался твоим любезным приглашением. Я знаю, что Торвент жив, я говорил с людьми, которые переправили его из Рема в Пояс Усопших…
– Что за люди такие? – оживился Нисоред.
– Отбросы, – поморщился Герфегест. – Шайка контрабандистов.
– Хм. Не Хом Заумный, случайно?
– Он самый, – хищно ухмыльнулся Герфегест. – Постой, – спохватился он вдруг, – а ты что, его знаешь?
– А откуда у меня, по-твоему, вино? Откуда зерно, масло? У нас с Хомом нечто вроде… ну, не торговый дом, конечно… а как бы это выразиться…
– Партнерство?
– Да. Я ему – дым-глину, часы Усопших и другие любопытные диковины из здешних мест, он мне – еду, питье, инструменты, книги. И зря ты его отбросом назвал. Хом – честный разбойник, не то что…