Семья взаймы
Шрифт:
Сую водителю наличные и, прижимая сумку с проектором к груди, направляюсь к подъезду.
Вспархиваю по ступенькам крыльца и тихонько, задержав дыхание, проворачиваю в замке ключ. Вхожу в дом на цыпочках, понимая, что моя чрезмерная предусмотрительность излишня – Любаша воет так, что и грохот не услышит. А Андрюша-то мой тоже хорош – стонет ей в унисон. Рычит и, очевидно, толкается бедрами что есть силы – пока не вижу этого, зато слышу, как протяжно скрипит кровать.
Мерзость какая… Оглядываю квартиру, думая не о грядущем разводе, а о куче нестиранного белья в ванной. Да и полотенца там висят вчерашние…
Интересно, они и это обсуждают? Мою несостоятельность как хозяйки? Не только профессиональную непригодность?
И зачем мне думать об этом сейчас? Не дом это вовсе… Дом, но не мой. Чужой…
Бросаю сумку на полу и, не разуваясь, прохожу в спальню.
Красное лицо Любаши с потеками туши словно каменеет при виде меня. Ее рот некрасиво искривляется, а дрожащие ручонки тянутся за простыней.
– Да ладно тебе… Что я твои сиськи не видела? Вместе же в бассейн ходили, – фыркаю я.
Андрей недовольно отпускает молочные бедра Любы и пытается натянуть трусы. Со вздыбленным членом делать это довольно сложно.
– Прости, Андрюша. Наверное, я помешала? Надо было подождать, пока ты кончишь?
– Да, надо было! – рявкает он.
Оправданий или извинений не будет, это я уже поняла. А что будет? Серьезный разговор о разводе и разделе имущества или…
– Дана, нам надо было давно рассказать правду. Но раз так вышло… Собирай вещи и уходи, – тоном, не допускающим возражений, произносит мой муж.
Любаша кокетливо застегивает пуговицы на блузке, смахивает с лица разметавшиеся пряди, поправляет юбку.
Зачем я тут стою? Смотрю на них, отчеканиваю картинку в сердце, как тавро… Впитываю чужие запахи – духов, пота, секса… В моем, то есть уже общем доме… Нашем на троих.
– Я? А, может, твоя любовница и, по совместительству, моя подруга свалит отсюда? – взрываюсь я. – Это и моя квартира тоже, Андрей, и…
– Моя, – язвительно произносит он. – Я оформил документы на квартиру задним числом. За три дня до нашей регистрации в ЗАГСе. Так что… Люба ждет моего ребенка, а ты… У тебя десять минут на сборы. Бери самое необходимое и вали. Остальное Любаша соберет и передаст тебе позже.
Любаша оживает. Приосанивается и победоносно смотрит на меня – хватающую воздух ртом, жалкую… У меня в глазах темнеет от обиды. Воздух покидает легкие, словно кто-то насильно его вытянул…
– Андрей, я… Как же так? А ремонт ведь делали за мой счет. У меня и чеки сохранились, а еще…
– Нет больше никаких чеков, Дана. Квартира моя, я ее единоличный хозяин. Проваливай, пока ветер без камней.
Не понимаю, как он мог так долго притворяться? Улыбался мне, целовал по утрам, хвалил кулинарные эксперименты, спал со мной, в конце концов? Вспомнила – он Любу представлял на моем месте! Высокую, с пышными формами – полную противоположность мне…
– Андрей, проводи свою даму сердца и давай поговорим, – не унимаюсь я.
– Она будет жить здесь, – холодно произносит он. – Мы ждем тебя, Дана. Вперед. Любаша, помоги ей, что ли…
Да, наверное, он прав… Сейчас не время. Мы поговорим позже. Реальность обрушивается на меня плетью… Сбивает с ног, оглушает. Пульс ревет в висках, мышцы наливаются тяжестью.
Неуклюже вытаскиваю с антресолей чемодан и сгребаю туда одежду. Теплые ботинки, куртку, шапку, свитера. Мне и десяти минут не надо – укладываюсь в пять… Зубную щетку и крем куплю новые…
Выхожу в прихожую и толкаю входную дверь, заслышав брошенное в спину:
– Ключи от квартиры отдай!
Поворачиваюсь и бросаю их в лицо почти бывшего мужа…
Глава 2.
Дана.
Ветер жестоко бьет по щекам, с неба срывается дождь… До недавнего времени было душно и тошно, а теперь холодно… От меня словно оболочка осталась. А внутри бездонная пустота. Подхватываю ручку чемодана и спускаюсь по ступенькам крыльца. Куда мне идти?
Подруг нет. Была одна и та сплыла…
Сегодня переночую на работе, а завтра займусь поиском съемной квартиры.
Тянусь за покоящимся в кармане смартфоном именно в тот момент, когда он начинает вибрировать.
– Слушаю, Антон Витальевич, – отвечаю начальнику.
– Ермакова, звоню сообщить, что ты уволена.
– А… Можно узнать причину? Я наглядно продемонстрировала медикам наше оборудование. Они все слышали и видели. Если бы вы там были, Антон Витальевич, то…
– Этот вопрос не обсуждается, Дана, – смягчается он. – На твое место предложили другую кандидатуру. Я – всего лишь исполнитель, ты же понимаешь?
– Уж, не Любовь Орловская займет мое место? А, Антон Витальевич?
– Я не могу назвать имя.
– Да ладно вам? Серьезно? Вам же мой муж только что звонил, да? А вы знаете, что он меня выгнал из дома? Я стою посередине улицы с чемоданом.
– Прости, Дана. И… Удачи тебе. Я там на карту тебе кинул немного, вроде как отступные.
Отступные… Это теперь так называется? Слезы одни, а не отступные. Мы Любке блузку покупали за более высокую стоимость.
Сажусь на лавку, не понимая, куда идти. Расстегиваю молнию чемодана и вынимаю куртку. Так-то лучше… Листаю объявления с предложениями по аренде квартир, добавляя в избранное… приемлемые. На приличную квартиру у меня денег нет… В прошлом месяце Андрей уговорил мену потратить зарплату на покупку нового спиннинга, так что отложить не удалось… В позапрошлом я оплатила траты на пребывание в клинике его мамы… Может, ей позвонить? Или… Нет, моя мама сама всю жизнь в любовницах ходит – вряд ли она меня поймет. Еще и посоветует за мужа держаться, на коленях перед ним ползать и прощение просить… Только за что? Я не навязывалась. Замуж за него не просилась – он сам позвал…
Мне казалось, у нас любовь. Интересно, сколько бы еще времени я пребывала в неведении? Долго они собирались трепать мне нервы? Врать за спиной?
Ловлю себя на мысли, что прямо сейчас мне спокойно… Завтра будет страшный отходняк – слезы, осознание, боль потери… А сейчас я все еще в шоке. До конца не понимаю, что произошло? Он ведь так и не сказал о причине… Почему Люба? Мы ведь такие разные… Я едва ли метр шестьдесят три, а она ростом, как модель. Я – жгучая брюнетка, а Люба – перманентная блондинка… Наверное, она человек хороший? А я так… Ничтожество, или как он там сказал? И еще ни на что не способна…