Чтение онлайн

— А про деньги откуда знаешь? — спросил Блохин.

— В наряде был, помещению убирал в штабе. Ну и услыхал. Там переполох. Одни клянут, а у других слюнки текут. Потеха!

— Дела…

— Я знаю, на форту семнадцатом солдаты порешили перейти к немцу. И ждать нечего. Глядишь, завтра на штурм полезет. Тогда уж пощады не жди, горячо поглядывая глазами, сказал Кирсанов.

«Вот так скоро и по всей армии пойдёт, — думал Блохин, посматривая на солдат. — Озлобился народ, натерпелся… А главное, вдруг понял, что не за кого кровь свою проливать. И смелость появилась. Да с таким народом многое можно сделать!».

На рассвете был получен приказ штаба крепости выбить немцев с фортов. Решено было контратаковать врага на участке фортов №17 и 17-бис. Общее командование было возложено на Потапова.

С первыми проблесками зари пехота должна была двинуться в атаку. Подавая подчинённым личный пример, Потапов пошёл впереди полка. Пройдя сотню шагов, он остановился. Солдаты не двинулись с места.

— Не срамите, братцы, меня старика! Пусть за мной идёт только тот, кто хочет. Я один пойду в атаку на немцев, погибну у них на штыках, но позора не переживу. — И Потапов бросился в сторону немцев.

Многие солдаты на этот раз последовали за ним. Молодые, быстроногие, они скоро обогнали своего командира и с винтовками наперевес кинулись на немцев. Потапов воспрянул духом и, крича из последних сил, поспешил за солдатами. И тут произошло то, чего никак не ожидал полковник. Подбегая к немцам, солдаты бросали свои винтовки на землю и с поднятыми руками сдавались в плен. Потапов сразу остановился, затем в полном отчаянии закричал:

— Братцы, что же Вы делаете? — но его уже никто не слушал.

Потапов снял фуражку, перекрестился и, сунув дуло нагана себе в рот, выстрелил. Его тело грузно опустилось на землю.

После неудавшейся атаки Борейко был вызван в штаб к полковнику Качиони. Когда он доложил о трагической гибели Потапова, Качиони тяжело опустился на стул.

— Очень жалко. Честный солдат. Выпивал изрядно, но, как говорится, ума не пропивал. Старый служака. Теперь таких всё меньше становится. Карьеристы, холодные, расчётливые душонки — вот кто забирает власть… Вот, к примеру, наш Хатов. Вывез всю казну крепости… Позор! Такой позор перед всеми! Перед штабными офицерами, перед солдатами… Никому нельзя доверять. Потому и вызвал Вас, Борис Дмитриевич. Вам верю, не подведёте. Хоть мало знаю, а вижу. Спасибо за службу, за старание…

— Ну что Вы, Ваше превосходительство, какое старание… Беда вся в том, что воевать нечем. ПУшек тяжёлых нет, да и укрепления не по нынешним временам. До первого выстрела. Просто обидно…

— Если бы нам технику, как у немцев, мы бы показали им. А сейчас выхода нет. Новогеоргиевск падает не сегодня, так завтра. Я остаюсь с гарнизоном потому, как мне вверено командование артиллерией. А Вас буду просить взять на себя одно ответственное дело. — Качиони подошёл к Борейко, положил ему руку на плечо, заглянул в глаза, тепло улыбнулся. — Я должен отправить секретные документы, карты и некоторые ценности в Брест-Литовск. Аэроплан наготове. Ответственность за доставку хочу возложить на Вас. И не возражайте. Мне самому жалко расставаться с Вами. А я? Что ж, плен — не могила, как говорят солдаты. Бросить их не могу. Будет время — ещё увидимся.

Качиони и Борейко обнялись и по-русски троекратно поцеловались.

И ещё одно слово… — остановил Борейко полковник. — Хоть это и противно. Но постарайтесь проучить Хатова…

— Всё будет сделано, господин полковник, — сказал Борейко и крепко пожал ему руку.

Брест-Литовск был переполнен военными учреждениями и организациями, госпиталями, беженцами. Было такое впечатление, что всё сдвинулось с места — машины, повозки, войска, раненые — всё самое сложное хозяйство отступающей армии, где, как им стало известно, находился Кочаровский. Но увидеть его удалось только поздно вечером. Он подъехал к штабу утомлённый и чем-то озадаченный, что даже не сразу узнал Борейко.

— Сейчас умоюсь, тогда обниму Вас, дорогой Борис Дмитриевич, проговорил Кочаровский извиняющимся голосом и ушёл в свою комнату.

Борейко остался поджидать, пока он выйдет. Тем временем Блохин обегал весь штаб и узнал, что тяжёлый дивизион находится в двадцати километрах от Бреста.

— Завтра дивизиону дадут дневку, тогда мы их и нагоним, — решил солдат.

Борейко одобрил это. Прошло довольно много времени, когда денщик почтительно доложил Борейко, что его превосходительство просит пожаловать к себе его высокоблагородие. Капитан удивился.

— С каких это пор полковник стал генералом? — спросил он.

— Да с неделю будет. Ещё не привыкли откликаться на «превосходительство», погоны надели генеральские, а брюки остались прежние, без лампасов, — сообщал словоохотливый денщик.

Пройдя к двери комнаты, где помещался Кочаровский, Борейко слегка постучал и почтительным тоном попросил разрешения войти. Кочаровский уже успел сменить китель, освежить лицо и радушно обнял Борейко.

— В Новогеоргиевске-то Вы были? — справился он. — Как там поживают Карпов и Качиони?

Борейко подробно рассказал о всём пережитом в крепости, о смерти Карпова, Потапова, о том, как ему удалось выбраться из осаждённой крепости.

— Карпова жаль. Я его знал. Хоть и не очень толковый был, но честный солдат. А Качиони — молодец! Просто молодчина! Очень благородный, настоящий командир!

— Да, Ваше превосходительство, своим возвращением из осаждённой крепости я обязан только ему. С секретными документами он свободно мог бы улететь сам. Его никто бы не упрекнул за это. Настоящий человек, не то что подлей Хатов…

И борейко, хотя ему и неприятно было, доложил о недостойном поступке Хатова, по существу укравшего крепостную казну.

Сообщение это настолько возмутило Кочаровского,, что лицо его, шея покрылись красными пятнами от волнения.

— Старик Потапов застрелился, потому что не мог пережить неповиновения своих солдат, а этот проходимец Хатов польстился на деньги. Нет, я этого так не оставлю!

Кочаровский тут же вызвал своего адъютанта и дал указание разыскать Хатова и доложить ему.

Затем разговор перешёл на батарею Борейко.

— Хорошо бы нам вернуться, Борис Дмитриевич, на старое место. Нет, не подумайте, что я не доверяю Звонарёву. Он отличный офицер, честный человек. Но это, как бы Вам сказать, родная Ваша батарея. Я понимаю это. И не хочу отрывать её от Вашего сердца. Тем более, что у меня есть виды на всю Вашу батарею. Недавно здесь был генерал Али Ага Шихлинский. Вы его должны знать по Порт-Артуру. Сейчас он состоит при великом князе Сергее Михайловиче.

— Шихлинского хорошо помню по Артуру. Там он был капитаном. Его тяжело ранило в ноги, и японцы отпустили в Россию. Генералом его не встречал. Не знаю как он изменился за это время, — ответил Борейко.