Чтение онлайн

Появился адъютант и доложил, что немцы начали обстреливать северные секторы крепости, подняли сразу в воздух несколько аэростатов, выслали самолёты и вообще производят усиленную разведку крепости.

— Коменданту доложили? — спросил Карпов.

— Так точно! Приказали спешно служить молебен.

— Погода, как назло, ясная и тихая, видимость даже на далёком расстоянии прекрасная. Немцы не замедлят её использовать для разведки и артиллерийского обстрела фортов второй линии, и даже, быть может, цитадели, — проговорил Борейко.

В кабинет Карпова без доклада вошёл немолодой, но ещё красивый полковник. В отличие от Карпова, он был аккуратно побрит и причесан, от него пахло духами.

— Знакомьтесь, Борис Дмитриевич, это мой первый заместитель полковник Качиони. — Моя правая рука во всех вопросах, касающихся обороны. По хозяйственной части у меня другой — подполковник Хатов.

— Хатова знаю ещё штабс-капитаном. Ему слишком везло в карты, и его перевели на Кушку, — проговорил Борейко.

— Совершенно верно! Его из Кушки после начала войны вернули сюда. Он спит и видит во сне поскорее удрать из крепости, — добродушно усмехнулся генерал.

В кабинет вошёл небольшого роста широкоплечий генерал. Густейшие седые брови совсем закрывали ему глаза. Седые усы свешивались вниз, полностью скрывая рот, что делало Бобыря похожим на старого моржа. Голос у генерала был низкий и невыразительный.

Узнав, что Борейко прибыл в крепость на пополнение артиллерийских офицеров и что он боевой портартурец, комендант справился, набожный ли он человек и давно ли был на исповеди.

Приглядевшись, Борейко увидел на шее генерала Бобыря орден с мечами, а под ним иконку Спаса Нерукотворного. Почти все пуговицы его защитного кителя были увешаны маленькими иконками и крестиками, похожими на диковинные амулеты дикарей.

«Вот потеха», — усмехнулся про себя Борейко.

— Каковы Ваши виды относительно обороноспособности крепости? спросил Борейко полковника, когда они остались вдвоём.

— Самые наиблестящие, — любезно улыбнулся Качиони. — Продержимся месяц, от силы два. А там погуляем и отдохнём в плену. Должен признаться: лень — моя слабость.

— Я около года пробыл в плену, — сдержанно заметил Борейко. — И хочу Вас разочаровать: плен — это не рай. В плену тяжело и унизительно.

В комнату вошёл ещё не старый широкоплечий генерал, бритый, но с пышными усами. Он поздоровался с Качиони, кивнул Борейко и, не произнеся ни слова, вышел из комнаты.

— Начальник штаба крепости генерал Антипов. До нас командовал дивизией в Галиции, но весьма неудачно. Едва избёг плена, дивизию почти полностью потерял, с нею всю артиллерию, обозы и оказался в резерве чинов. В крепостях никогда не служил и в крепостной войне мало что понимает. По-видимому его сплавили сюда, зная, что крепость долго не продержится. Такого генерала и потерять не жалко.

— Нате Вам, боже, что нам не гоже! — уточнил мысль полковника Борейко.

— Примерно так! — согласился Качиони.

Вернувшись от коменданта крепости, генерал Крапов официально сообщил Борейко о назначении его начальником артиллерии девятого сектора обороны.

— Штаб сектора находится на форту номер три, куда я и попрошу Вас следовать, — распорядился Карпов.

— Я тоже собирался туда! Вот мы вместе и отправимся, — добавил Качиони.

В парном экипаже поместились Качиони, Борейко и Блохин. Солдат устроился на облучке рядом с кучером. Чемоданы привязали сзади.

День выдался тёплый и солнечный. Экипаж быстро катился по ровному шоссе, обсаженному с обеих сторон деревьями. На горизонте были ясно видны три вражеских аэростата. В воздухе непрерывно летали немецкие самолёты, бросая сигнальные разноцветные ракеты. С севера и северо-запада гремела артиллерийская канонада. Над передовыми укреплениями крепости рвались белые комочки шрапнелей и вскидывались чёрные фонтаны разрывов тяжёлых снарядов. Осадные батареи пристреливались к переднему краю обороны крепости.

— В общем, крепостные форты и батареи вряд ли выдержат сосредоточенный огонь осадных батарей, — горько усмехнулся полковник. — Ещё хуже с гарнизоном. Из восьмидесяти тысяч человек только тридцать тысяч имеют винтовки, из них половина — устарелые берданки, а остальные и вовсе безоружны. Должны подбирать винтовки убитых. Да и патронов к ружьям мало. Артиллерия имеет всего по сто — полтораста выстрелов на пушку. На несколько дней боя. Тут и воюй! В сущности крепость уже сейчас обречена на сдачу в самом ближайшем времени.

Штаб сектора обороны помещался в тыловых казармах форта №3. Это были сводчатые от самого пола казематы из кирпича, сверху прикрытые полуметровым слоем железобетона. В тёмном углу одного каземата висела икона Спаса Нерукотворного. Перед ней горела неугасимая лампада, и монах гнусавым голосом читал молитвы. Несколько солдат, стоя на коленях, истово крестились.

В соседнем каземате за перегородкой и находился штаб сектора обороны, как гласила надпись на двери.

Качиони и Борейко направились туда. За письменным столом сидел полковник с давно нечёсаной шевелюрой. Перед ним стояла начатая бутылка водки и лежали два больших ломтя чёрного хлеба, круто посоленных грязной крупной солью, и круг копчёной колбасы.

Полковник пил водку из горлышка бутылки и заедал хлебом с колбасой. Он нехотя приветствовал вошедших.

— Встать, умыться и привести себя в порядок, тогда обо всём доложить, — скомандовал Качиони.

Полковник лениво встал и, пошатываясь, вышел из каземата. Качиони сел за стол полковника, брезгливо поставил недопитую бутылку водки под стол. Взглянув на вошедшего в кабинет адъютанта, попросил доложить обстановку на фронте сектора обороны крепости.

Поручик вынул из принесённого с собой портфеля сложенную карту и расстелил её на столе.

— Два батальона пехотного полка находятся на переднем крае обороны крепости. Солдаты полностью вооружены винтовками и имеют восемь пулемётов, по одному на роту…

Блохин, стоявший у дверей, с трудом разбирал монотонную речь поручика. «Столько-то пушек, столько-то снарядов… Разве только в этом дело? А солдаты? Какие солдаты? Боеспособны ли? При таких командирах не очень повоюешь. Один помешался на молитвах, другой запойный пьяница… С кем же в бой идти? Не удивлюсь, если крепость при первых же штурмах падёт».

Он прислушался к глухому голосу поручика:

— Главная беда в том, что солдаты не хотят воевать, мечтают о сдаче в плен. Офицеры — из запаса или отставки, им под стать. Только и разговоров что о капитуляции. — Поручик понизил голос: — «Не хотим, — говорят, подыхать в этом каменном мешке. Плен — это не пуля, жить ещё можно».

«Вот об этом бы и надо говорить, — продолжал размышления Блохин. Скверное дело. Видать, влипнем тут крепко».

Расставшись с Качиони, Борейко приступил к осмотру артиллерийского хозяйства форта. Он подробно осмотрел орудия, размещение боеприпасов, проверил готовность солдат к бою, устроив тревогу. Орудийные и взводные фейерверкеры были подготовлены и знали, что надо делать в случае начала штурма крепости и форта.