Чтение онлайн

— У нас имеются в бригаде два врача, которые и следят за санитарным состоянием батареи, — возразил было Бояровский.

— Мне некогда их разыскивать, а с утра мы уже развернём перевязочный пункт, и я должна знать, нет ли у Вас инфекционных заболеваний.

— Попал, брат, в медицинский переплёт. Рекомендую сдаваться без сопротивления, — улыбнулся Кремнёв.

— Я всегда рад видеть Вас, мадам, у себя, — поспешил расшаркаться Бояровский.

— Я не мадам, а врач, и посещу Вас не как гостья, а по делу. Прошу Вас к семи часам построить людей. — и Звонарёва вышла из палатки.

Вскоре подошли командиры мортирной и тяжёлой батарей. Уже по дороге к Кремнёву Варя успела и повидать их и договориться с ними об осмотре солдат. Оба командира были в восторге от её решительности и энергии.

— Таких бы врачей нам побольше. Чистоты и порядка сразу бы прибавилось.

Через четверть часа к кремнёвской палатке подошёл Борейко вместе со Звонарёвым и Зуевым.

— Теперь все в сборе, не хватает только командира Кузнецкого полка, за которым стоят все наши батареи. Я думаю, мы должны с ним сообща обсудить все вопросы, связанные с предстоящими боями, — предложил Борейко.

Это предложение встретило всеобщее одобрение. За полковником отправили Павленко и в ожидании его занялись чаепитием. В центре всех разговоров было предстоящее наступление и участие в нём двенадцатидюймовой батареи Борейко. Таких орудий ещё никто из присутствующих не видел, и офицеры просили после совещания подробно ознакомить их с материальной частью и техническим оборудованием батареи, на что Борейко охотно согласился.

С приходом полковника Хоменко должно было начаться совещание. Но едва полковник подошёл, Борейко оглушительно рявкнул: «Смирно, господа офицеры»! — и подошёл было, чтобы отдать строевой рапорт. Вдруг Хоменко радостно бросился обнимать капитана:

— Борису Дмитриевичу! Вы ли это? Опять нас с Вами свела судьба! Помните Восточную Пруссию в августе четырнадцатого года, под Бишоуфсбугом это было. И теперь увиделись вновь, чему я несказанно рад.

— В первый раз Вы, Михаил Игнатьевич, были капитаном и командовали ротой, а сейчас Вы уже полковник, командир полка. Если, бог даст, встретимся ещё через год, Вы наверняка будете генералом и командиром дивизии, — весело ответил Борейко.

— Хай ему грец, генеральству! Не люблю я этих чинов, — насупился Хоменко. — Одного уважаю — нашего командующего, генерала Брусилова. И потому верю, что это наступление будет удачным. Не зря прольётся кровь.

— За это я Вас так и уважаю, дорогой Михаил Игнатьевич, — потряс руку полковника Борейко.

— Ну, давайте заседать, хотя я страшно не люблю эти занятия, пригласил Хоменко офицеров в палатку.

Борейко, как старший, коротко сообщил о расположении артиллерии на участке 408-го полка, наметил задания для каждой тяжёлой и лёгкой батареи и попросил полковника высказаться по этому поводу.

Хоменко, поглаживая свои длинные запорожские усы, неторопливо изложил, как и в чём должна помочь артиллерия его полку в предстоящем наступлении. После небольшого обмена мнениями всё было окончательно выяснено.

— Лёгкие батареи пробивают по два прохода в проволоке в местах, указанных полковником Хоменко. Гаубичная и тяжёлая батареи громят первую и вторую линии окопов и лёгкие батареи противника. Я из своих двенадцатидюймовок разбиваю наиболее прочные опорные пункты, уничтожаю тяжёлые батареи немцев, — резюмировал Борейко. — Эх, нам бы сюда ещё хотя бы парочку дальнобойных пушек Виккерса или шнейдеровских шестидюймовок для обстрела по дальним тылам противника! Тогда ни один немец не ушёл бы отсюда.

— Поговорю со штабом дивизии, попрошу генерала Микулина помочь нам в этом, — пообещал Хоменко.

— Да вот он, никак, сам! Лёгок на помине, — проговорил Кремнёв, показывая на трёх всадников, широкой рысью направлявшихся к позиции кремнёвской батареи, и поспешил навстречу начальству.

Высокого роста, не по годам стройный, генерал наскоро выслушал рапорт Кремнёва и вместе с ним обошёл батарею, громко здороваясь с солдатами. Затем он направился к палатке, около которой стояли офицеры. Хоменко доложил Микулину о совещании и ознакомил его с принятыми решениями. Генерал быстро разобрался во всём.

— Господа, Вам следует помнить, что на нашу восьмую армию возлагается задача — прорыв полосы укреплений противника и переход в наступление в общем направлении на Луцк — Ковель, — пояснил Микулин. Командующий фронтом генерал Брусилов придаёт особо важное значение именно участку сто второй дивизии, которую он считает ударной. Мы должны приложить все усилия, чтобы оправдать это доверие. Поэтому я думаю, что Ваша просьба о дальнобойных орудиях будет уважена и Вам придадут хотя бы две дальнобойные пушки. Общее руководство артиллерийским огнём поручаю командиру двенадцатидюймовой батареи, на которую возлагаются наиболее сложные задачи. Теперь прошу Вас, капитан, показать мне Ваши чудовищные пушки, — обернулся Микулин к Борейко и вышел из палатки.

Когда генерал с офицерами подошёл к месту стоянки тяжёлых орудий, последние ещё только устанавливались под руководством Звонарёва. Солдаты поднимали тела орудий и укладывали их на лафеты, после чего начиналась сборка всей системы.

— Для того, чтобы собрать и отрегулировать такую пушку, необходимо располагать весьма солидными познаниями в области техники, — заметил Микулин.

— Поручик Звонарёв по образованию инженер-механик, а подпоручик Зуев — студент четвёртого курса технологического института, — доложил Борейко.

— А капитан Борейко прошёл курс офицерской артиллерийской школы, добавил Звонарёв.

Борейко и Звонарёв подробно ознакомили генерала и остальных офицеров с устройством своих гаубиц и их баллистическими свойствами.

— Все расположенные перед нами немецкие железобетонные опорные пункты легко и быстро будут разрушены моими пушечками, — любовно похлопал капитан гаубицу.

Это сообщение привело Хоменко в полный восторг.

— О, це дило дуже гано буде! Побьёмо мы нимцив начисто, не правда ли, сынку? — обернулся он к Кремнёву.

— Правда, правда, батько.

Заглянув затем на кухню, Микулин остался очень доволен царившей здесь чистотой и вкусно приготовленной пищей. Тепло поблагодарив Борейко, он уехал.

— Теперь я должен договориться с Вами, господа, об условных сигналах для обозначения времени начала артиллерийского огня. Три часа будут обозначаться треножником, четыре — столом, пять — пятистенком, шесть шестигранником, семь — семисвечником. Получив такую телефонограмму, Вы должны подготовить батареи к указанному сроку, — предупредил офицеров Хоменко.