Чтение онлайн

– Итак, теперь тебе ясно, Мэри, – бодро добавил мистер Паркер, – как легко, в конце концов разрешилась эта загадка. Как раз это я и пытался сообщить тебе утром. Я всегда знал, что правда за нами, и она более прозаична, чем фантастические идеи Дианы. И, знаешь, забота Сиднея о его друге выше всяких похвал, он так сердечно благодарил меня за то, что я, организовав Ассамблею, дал ему прекрасный предлог для приезда в Сэндитон, иначе мистер Бруденалл мог расстроиться, узнав, что всё это из-за него. Шарлотту едва ли можно было упрекнуть в том, что она, как Диана, придумала себе другую более серьезную причину для приезда Сиднея в Сэндитон. Она не хотела больше думать об этом и в глубине души симпатизировала Сиднею в его стремлении ввести своих неугомонных родственников в заблуждение. Вероятно, это было его любимым развлечением еще с детства. Он постоянно вынуждал братьев и сестер вести бесполезные споры, когда придумывал одну историю за другой и с удовольствием наблюдал, как они последовательно попадали в расставленные им ловушки.

Если это помогало приводить в замешательство его семью, Шарлотта даже была готова простить его за этот обидный флирт. Эти беспечные, веселые знаки внимания к ней… к чему в сущности сводились они, если рассуждать разумно? Ничего, кроме легкой дружеской интрижки. И она действительно была бы наивной дурочкой, вообразив, что это что-то значило. Наверное, ей не стоило винить Сиднея за то, что она полюбила его задолго до того, как он решил с ее помощью подразнить несносную Диану. Ее пылкие чувства теперь осложняли этот забавный розыгрыш и явно не входили в планы Сиднея. Она замечала, что именно ее поведение, а не уловки Сиднея, вызывали беспокойство миссис Паркер. И с твердой решимостью сохранять благоразумие и уверенность в себе весь этот вечер, она поднималась по лестнице, чтобы одеться к Ассамблее.

Спустя час, спускаясь из своей комнаты по лестнице в гостиную, она невольно услышала разговор мистер и миссис Паркер, которые всё еще продолжали переживать из-за ее безрассудства.

– Дорогая Мэри, успокойся, – услышала Шарлотта голос мистера Паркера и остановилась на первом пролете лестницы. – Поверь, мне известно больше. И я знаю, что всё сделал правильно. Мисс Хейвуд – благоразумная девушка, но она не знает Сиднея так хорошо, как мы. Эта его веселость часто бывает неуместной. Хорошо бы дать ей понять, что его озабоченность в этот вечер касается вовсе не ее, а несчастного мистера Бруденалла. Надеюсь, что она поняла мой намек о том, что она не должна слишком серьезно относиться к ухаживаниям Сиднея. Теперь мне совершенно ясно, что он просто дразнит нашу целомудренную Диану.

– Все это так, но догадывается ли об этом мисс Хейвуд? – вздохнула миссис Паркер. – Он должен побеспокоиться о том, чтобы не ввести в заблуждение нашу гостью, так же как и свою сестру. Кроме того, из рассказа Артура, ты теперь знаешь о бесцеремонной манере его ухаживаний. Сидней так настаивал, чтобы она позволила ему сопровождать ее к чайным комнатам. Сьюзен рассказывала о том, что дважды обращалась к мисс Хейвуд за столом и трижды на Террасе и ни разу не получила от нее ответа. Это подтверждает мои опасения больше, чем все остальное. Даже самых благоразумных девушек можно сбить с толку такими откровенными ухаживаниями. О, я уверена, что Сидней не задумал ничего дурного, но действительно очень плохо то, что он ведет себя столь беспечно.

– Я еще раз поговорю с ним, – обещал мистер Паркер. – Только приподнятое настроение, знаешь ли, но… – наконец он услышал шаги Шарлотты, спускающейся по лестнице. – Ну, хорошо, а теперь нам всем пора уходить! Жаль, что нам придется отправиться так рано в Концертные залы. Ты ведь знаешь, кто-то всегда должен быть первым. Кто-то должен вести за собой других.

Тем не менее, мистер Паркер не был в этот день первым. Леди Денхэм, в сопровождении мисс Бриртон и мисс Дианы Паркер, а также Артура уже все стояли в просторном вестибюле.

– Ах! Мой милый Том, я так рада, наконец, видеть тебя здесь, – воскликнула мисс Диана. – Вот, Госпожа Денхэм говорит, что нам следует зажечь свечи в главных залах, а самим разместиться наверху. У нас еще есть целых полчаса до прихода остальных.

– Здравствуйте, леди Денхэм! Вы, как всегда, подали прекрасную идею! – согласился мистер Паркер. Мы здесь все простудимся внизу, на сквозняке. Ага! Я слышу, что музыканты уже прибыли. Великолепно, великолепно. Пойдемте, послушаем, как они готовятся. И, подняв шум и суматоху, что ему было так свойственно, он увлек всех наверх.

Шарлотта оказалась рядом с мисс Бриртон, которая в отличие от нее самой, казалось, и не старалась скрыть свое волнение в предвкушении вечера танцев.

– О, мисс Хейвуд! Я убеждена, что это будет самый восхитительный вечер за все время нашего пребывания в Сэндитоне. Я уже целый час пробовала шотландское па и от нетерпения даже начала танцевать одна. Ой, никак не могу дождаться, когда прибуду все и заиграет оркестр. А Вы? Вы также взволнованы?

– Почему же, ах, да, конечно. – Шарлотта улыбнулась. Она и Клара Бриртон избегали друг друга со времени их поездки в Бриншор. Сознание какой-то неловкости в отношениях между ними после разговора в карете мешало им общаться, как прежде. Шарлотта уже давно сожалела о своей холодности в тот день, и теперь охотно ответила на новую попытку Клары установить дружеские отношения. – Жаль, что ваша кузина не смогла приехать в Сэндитон до открытия Ассамблеи, – ответила она.

– Ах, она приедет через неделю после следующего вторника, – воскликнула с волнением мисс Бриртон, понизив голос. – Это еще одно обстоятельство, которое так радует меня сегодня. Утром я узнала от нее, что все уже решено. Больше не нет никаких препятствий. Моя милая Элизабет в письме сообщила, что приедет в почтовой карете в Хейлсхем восьмого сентября, а там ее встретит леди Денхэм в своем экипаже. Я так рада, что все определено. Приезд Элизабет решит для меня все! – импульсивно произнесла Клара, резко замолчала и отошла от подруги, возможно вспомнив, что одна попытка откровенности о личных делах, едва не стоила им дружбы. Шарлотта подумала, что Клара Бриртон спокойнее, возможно, она для себя уже все решила, и у нее нет необходимости в ее советах.

Завидуя ее уверенности в себе и самообладанию, которых ей самой так недоставало в этот вечер, Шарлотта решила, что сегодня ей следует любой ценой держать марку перед Паркерами. Она была полна решимости ни словом, ни взглядом не выдать своих истинных чувств. И когда Концертные Залы стали наполняться гостями, она была спокойна и чертовски благоразумна. Вот в зал вошли Мэтью, Брауны, Фишеры, мисс Скрогги, миссис Девис и мисс Мерривезерс, – все строго по списку абонентов библиотеки. Смущенные они сразу попадали в дружеские объятья вездесущей Дианы, которая приветствовала их как старых знакомых. Их неловкость рассеивалась по мере того как они узнавали своих компаньонов по морским прогулкам.

Сэр Эдвард и его сестра прибыли позже, они так четко рассчитали время своего прибытия на бал, что вошли вместе с тремя молодыми людьми из гостиницы. Тем временем миссис Гриффитс, проявляя особое беспокойство о мисс Лэмб, старалась усадить ее подальше от сквозняка в комнате для игр в карты, и совсем не заметила, как сестры Бофорт ускользнули от нее. Они кокетничали на лестнице, поправляя друг на друге кружева, подкалывая друг другу шлейфы, до тех пор пока не грянул оркестр и тогда они вошли в зал как две королевы провинциального бала. Их расчет был верен, у дверей они сразу оказались напротив группы молодых людей, которые еще не успели пригласить других барышень на танец, и сразу были вынуждены выбирать из двух мисс Бофорт.

Сэр Эдвард и мистер Каттон первыми пригласили дам на танец. Генри Бруденалл танцевал с мисс Денхэм. Сидней не оставил ему другого выбора, а сам, оставив их вдвоем подошел к Шарлотте. В тот момент она не слишком одобряла его выбор, поскольку чувствовала, что к ним прикованы любопытные взгляды всего семейства Паркеров. Некоторое время она даже сожалела, что безрассудно пообещала Сиднею два первых танца.

Однако пять пар глаз, следящих за ней, прибавили ей решимости, держаться как можно более непринужденно и невозмутимо. А поскольку Сидней помогал ей в этом, болтая с ней в самой разумной и безупречной манере, она начала чувствовать, что ей действительно удается подавить собственное смущение. Они уже прошли половину первого круга в танце, когда он использовал один из своих сокрушительных ходов.