Чтение онлайн

— На войну идем? — спросил Хайнриц Дермонд, которому по статусу разрешалось задавать мне вопросы.

— Не совсем, — ответил я. — Прими мои поздравления! В награду за военные заслуги ты теперь бальи Ла-Рошели!

— Да не хочу я с бумагами возиться! Я ни считать, ни писать-читать толком не умею! — сразу отказался рыцарь, решив, что его назначают вместо Жана Шодерона.

— Ты будешь военным бальи, сенешалем, вместо меня, — успокоил его.

— А ты кем? — спросил Хайнриц Дермонд, смутившись, будто это он пристроил мне подляну.

— Свободным человеком, избавленным от ненужных хлопот, — ответил я, не сильно погрешив от истины.

Эта должность давала мне пятьсот ливров в год, которые в последнее время задерживали на несколько месяцев, и примерно на такую же сумму взятки или, как их называли, подарки. За это я должен был по первому зову отправляться в поход, причем в последний раз за свой счет. Получив этот приказ, я вдруг понял, что он был в последнее время моей мечтой. Уйти с королевской должности по собственному желанию можно, но не желательно. Короли меньше обижаются, когда им не дают, чем когда у них не берут.

— За что тебя так?! — с искренним огорчением, но позабыв о субординации, задал вопрос Мишель де Велькур.

— Официально — за то, что имею земли в бальяже, — ответил я.

По королевскому ордонансу бальи не разрешалось иметь земельную собственность в своем бальяже. Таким способом боролись со злоупотреблениями. Но строгость королевских ордонансов, как обычно, смягчалась необязательностью их выполнения. О том, что я владею сеньорией в Ла-Рошели, знали еще при покойном короле. Тогда я был нужен Бертрану дю Геклену, а следовательно, и Карлу Пятому, поэтому про королевский ордонанс забыли. Теперь стал не нужен — сразу вспомнили.

— Оливье де Клиссон убил сразу двух зайцев: насолил мне и наградил по приказу короля рыцаря, отличившегося в последнем походе, — сделал я вывод и, обращаясь к Хайнрицу Дермонду, добавил: — Давай не дадим ему возможность убить третьего зайца — поссорить нас с тобой.

— Я не буду с тобой ссориться! — заверил бывший мой заместитель, а теперь сенешаль Ла-Рошели.

Будешь, если прикажут, куда ты денешься! Хорошо, если сам не проявишь инициативу.

Сразу по возвращению в город я сделал то, что давно собирался, — погасил из налогов все долги королевства передо мной. Теперь ни я им, ни они мне ничего не должны.

43

В конце зимы пришло письмо от тестя. Герцог Бурбонский приглашал, как только кончится весенняя распутица, приехать к нему и помочь справиться с тюшенами. Я понял, что тюшены — это предлог. Людовику Бурбонскому надо было с глазу на глаз перетереть кое-какие вопросы. Скорее всего, мою отставку. Я — его родственник. Понижение моего статуса нельзя оставить без внимания, иначе вскоре то же самое проделают и с ним самим, а тесть сейчас член регентского совета при несовершеннолетнем короле. Заодно я решил отвезти к нему старшего сына Людовика. Пришло ему время становиться пажом, а лучшего места, чем служить у влиятельного деда, приближенного к королю, не придумаешь. Я договорился с ларошельскими купцами, что в первый рейс их поведет Ламбер де Грэ, которому я запретил заниматься пиратством, приказал тупо ждать на рейде, пока купцы не закончат свои дела. Что-то мне подсказывало, что мои рыцари еще не освоили специфику морского разбоя и уже не освоят. Грабить на суше им привычнее.

С собой в Бурбо?н-л’Аршамбо взял полсотни арбалетчиков. Они почти все уволились с королевской службы. У меня парни зарабатывали намного больше, а рисковали меньше. Хайнрица Дермонда это не сильно расстроило. Он чисто по-рыцарски считал безродных никудышными бойцами, которых можно и нужно менять, как перчатки. Хотя в последнее время зарплату воинам гарнизонов начали задерживать, отбоя от желающих послужить королю не было. Война сейчас велась вяло. Многие бриганты остались без дела. Работать они уже не умели и не хотели. Война приучает к мысли, что можно разбогатеть, не шибко напрягаясь. Если, конечно, повезет.

Людовик, герцог Бурбонский, встретил меня тепло. Видимо, как зять, я оправдал некоторые его надежды. Выполнив ритуал встречи, мы удалились в кабинет тестя, который находился в средней круглой башне донжона. Меня почему-то раздражают круглые помещения. Может быть, отсутствие углов порождает чувство незащищенности. В случае опасности некуда будет забиться, уменьшить сектор нападения. Напротив большого камина стоял квадратный стол, накрытый скатертью из синей льняной ткани. Синюю краску изготавливают из вайды — травы, которую здесь культивируют. Срезают с нее листья по несколько раз за сезон, сушат, а потом готовят массу, с помощью которой окрашивают ткани. Это один из основных экспортных товаров Южной Франции. Ларошельские купцы тоже продают ее. Растет она и в северных районах Франции, но там качество похуже. В бывшем моем Путивльском княжестве это растение тоже выращивали, называя синячником. Возле стола стояли четыре стула из красного дерева с низкими резными спинками и кожаными сиденьями, набитыми смесью овечьей шерсти и конского волоса. Три больших сундука из красного дерева с углами и рукоятками из бронзы казались чужеродными возле изогнутых стен. Зато что-то типа этажерки приделали так удачно, словно сама по себе выросла из стены. На трех верхних полках стояли рукописи в дорогих сафьяновых переплетах и с медными замками, а на трех нижних — серебряная посуда. Из бездействующего камина сильно воняло гарью. Слуга налили нам вина из серебряного кувшина и сразу ушел.

— Я узнал, что это Оливье де Клиссон добился твоей отставки, — сообщил тесть. — Говорят, во время похода ты с ним поссорился.

— Я с ним не ссорился. Я щелкнул его по задранному слишком высоко носу, — уточнил я.

— Такое не прощают, — поделился жизненным опытом Людовик Бурбонский.

— Пытаясь сделать мне хуже, он помог избавиться от ненужной должности, — пренебрежительно отмахнулся я. — Я не собираюсь больше воевать под его командованием. Буду жить в свое удовольствие.

— Эта должность приносила немалые деньги, — сказал тесть.

— На море больше добуду. В отличие от большинства рыцарей, у меня проблема не с тем, где достать денег, а с тем, куда их вложить, — похвастался я.

— Слышал, ты прикупил несколько мелких сеньорий, — с долей восхищения произнес он.

Сеньории бывают разные. В одной всего лишь деревянный, полусгнивший замок и деревня из нескольких, таких же полусгнивших домов, а в другой — половина графства. Так что фраза «купил сеньорию», хоть и звучит громко, на самом деле частенько лишь громкий звук. Впрочем, в моем случае звучало не слишком печально.

— Да. И собираюсь еще купить. У меня ведь шестеро детей. Хотелось бы хорошо обеспечить каждого, — поделился я.

— Слушай, у меня тут гостит Жанна, сеньора де Крюссоль, дама преклонного возраста. У нее не осталось прямых наследников. Хочет продать свою сеньорию за двадцать тысяч ливров, на вырученные деньги основать женский монастырь и посвятить остаток жизни богу. Предлагала мне, но у меня нет столько денег, — рассказал герцог Бурбонский.

— Хорошая сеньория? — поинтересовался я.

— Да вроде бы неплохая. Мощный каменный замок в неприступном месте, на высоком и крутом берегу Роны, напротив Валанса, одна деревня рядом и еще восемь неподалеку, большой лес и несколько мельниц на том же берегу реки. Утверждает, что получает с сеньории до полутора тысяч ливров в год, — ответил тесть бодренько, будто сам продавал сеньорию.

— Надо бы посмотреть, — сказал я. — С близкого расстояния всё оказывается не настолько прекрасным, как издалека.

— Завтра во время обеда сведу тебя с ней. Если хочешь, съезди туда, посмотри. Представим эту поездку, как охоту за тюшенами, — предложил он.