Чтение онлайн

— Когда мне сказали, что в порт пришли странные корабли из Франции, я так и подумал, что это твои! — произнес Джон Гонт радостно, будто к нему прибыл близкий родственник или лучший друг.

— В мирное время чем только не займешься! — пошутил я в свое оправдание.

— А у меня как раз есть для тебя интересное предложение, — сказал он. — Сколько человек ты сможешь взять на свои корабли и как быстро перевезешь их в Лиссабон?

— Сотни по полторы на каждое. Перевезу за неделю, — ответил я.

— Всего за неделю?! — удивился герцог Ланкастерский.

— Если не будет шторма, то дней за пять-шесть, — признался я. — В это время года возле Иберийского полуострова часто дуют так называемые португальские норды — сильные северные ветра, попутные, благодаря которым быстро доберемся до Лиссабона.

— Ты не откажешься помочь моим союзникам португальцам в их борьбе с вашим союзником кастильцами? — поинтересовался Джон Гонт.

— Я теперь сам по себе. Мой союзник тот, кто мне платит, — произнес я слова, ласкающие слух любого феодала. — Тем более, что с португальцами и меня раньше были очень хорошие отношения.

— Я готов заключить с тобой два контракта, — сказал герцог Ланкастерский. — Один — на перевозку шести сотен моих лучников в Лиссабон, а второй — на наем на все лето тебя вместе с твоими людьми и бомбардами для участия в войне в Португалии. Что ты на это скажешь?

— Что дело только в цене, — ответил я.

Вечером на мою бригантину привезли мешки с серебряными монетами — оплата перевозки войск, аванс за контракт на службу отряда из ста человек и двенадцати пушек, которые в договоре были названы бомбардами, вместе с обслугой и оплата всего привезенного на четырех бригантинах груза. Как только последняя бочка с вином коснулась днищем пристани, на бригантины началась погрузка английских лучников. Командовал ими Ричард Пембридж — старый вояка с небольшим отростком, оставшимся от левого уха. Как ни странно, он не прятал изуродованное ухо под длинными темно-русыми волосами, собирал их сзади в конский хвост, перевязывая алой ленточкой, довольно чистой. Борода у него была короткая, какие обычно носили рыцари из Гиени.

— Служил в Аквитании? — спросил я Ричарда Пембриджа.

— Угу, — промычал он.

Что ж, неразговорчивый попутчик лучше навязчивого болтуна.

46

Город Лиссабон теперь столица королевства Португалия. Может, он и стал больше, но это не было заметно. Все прошлое лето его осаждали кастильцы, которые, уходя, сожгли предместья. Помогла осажденным не столько их стойкость, сколько чума, разразившаяся в лагере осаждавших. Нет пока и Иисуса Христа на мысе на противоположном берегу Тежу. Монумент будет сделан по образу и подобию бразильского, что высится над Рио-де-Жанейро, только меньшего размера, так сказать, пропорционального территории страны. В порту стояло много судов, которые португальцы называли просто нао (корабль), а я классифицировал, как каравеллы. Они были небольшие, около двадцати метров в длину и пять-семь метров в ширину, то есть, соотношение длины к ширине было примерно, как три к одному, и имели по три-четыре мачты с латинскими парусами. У некоторых на фок-мачте был прямой парус. Следуя по заливу Мар да Палья, я обратил внимание, как ловко маневрируют каравеллы, какой у них легкий ход, если так можно выразиться. Единственная страна, где мой опыт по строительству судов не был забыт полностью. Разве что триселя заменили на латинские паруса и корпус сделали шире, чтобы суда стали более остойчивыми.

Английских лучников, а вместе с ними и нас, лиссабонцы встретили радостно. Может быть, немалую роль в этом сыграло то, что прибыли мы на Пасху. Эдакое очень символичное появление. Не думаю, что мы являлись такой уж грозной военной силой. Важен был сам факт помощи со стороны герцога Ланкастерского. Именно герцога, а не Англии. В Португалии опять был «защитник отечества». На этот раз им стал Жуан, магистр Ависского ордена, бастард, сводный брат короля Фердинанду Первого, почившего два года назад и не оставившего законного наследника мужского пола. На трон Португалии претендовал зять покойного короля Хуан, король Кастильский. Португальцы произносили и его имя, как Жуан, так что это была битва тезок. Население королевства разделилось на два лагеря. Как я понял, португальцы сражались в данном случае не за кандидата на престол, а за слияние двух королевств или независимость. За слияние была знать, за независимость — горожане и крестьяне. Опыт научил меня, что выигрывает тот, на чьей стороне знать и горожане, а проигрывает тот, на чьей стороне крестьяне. В данном случае мой опыт подсказок не давал.

Я снял двенадцать пушек с кораблей, по три с каждого, и большую часть пороха, ядер и картечи, а также сократил на них количество арбалетчиков на сотню человек и артиллеристов на четыре десятка. Все четыре бригантины пойдут в балласте в ЛаРошель, где пополнят количество пушек, боеприпасов и членов экипажа, после чего возобновят торговлю с Бристолем, где, благодаря герцогу Ланкастерскому, для моих кораблей введен льготный режим пошлин и гарантирована неприкосновенность в случае начала войны между Англией и Францией. Осенью или раньше, если я дам знать, одна бригантина прибудет в Лиссабон и заберет нас.

Два дня мы провели в наполовину разрушенной деревне рядом с Лиссабоном. Меня так и подмывало сходить в город, посмотреть на бывшие свои дома, узнать, что стало с моими потомками. Удерживал принцип не возвращаться туда, где был счастлив. Да и нет пока знаменитых лиссабонских трамваев, в которых, по моему глубокому убеждению, приучают жителей города с детства к штормовой качке, а подниматься на Замковый холм пешком как-то не по кайфу. Лошадьми нас снабдили только перед самым выходом. Мне, по моему требованию, привели темно-гнедого жеребца, крупного. На этом его достоинства и заканчивались. Скотина была норовистая и ленивая. Как догадываюсь, второе порождало первое. Первые два дня пути я только тем и занимался, что вбивал жеребцу плетью и шпорами, что я упрямее и ленивее. На третий день он смирился со злой долей. Арбалетчикам достались неказистые низкорослые лошаденки. На таких когда-то скакали местные альмогавары. Видимо, с тех пор португальцы так и не научились выращивать хороших лошадей. В пятнадцать телег, которые нам выделили под пушки и боеприпасы, запрягли и вовсе по паре мулов. Утешало только то, что командиру английских лучников Ричарду Пембриджу конь достался еще хуже, чем мне, а поклажу его лучников везли мулы и ослы. Вышедшие с нами лиссабонские ополченцы и вовсе сами тащили свои вещи. На примерно тысячу человек было не больше десятка ослов и мулов и всего одна кляча, которая с трудом тащила двуколку, нагруженную вяленой рыбой — основной едой этих солдат. Нам, в отличие от них, выдали еще и муку, из которой мои арбалетчики на привалах пекли лепешки и угощали ими ополченцев. Я догадывался, что снабжение будет на подобном уровне, поэтому взял с бригантин запасы еды и прикупил в городе четырех бычков — по одному на каждый день перехода.

Путь наш был на Коимбру. Там сейчас находился вновь испеченный король Португалии, и там собиралась португальская армия, чтобы дать отпор кастильцам. Говорят, у Хуана Кастильского очень большая армия, к которой присоединился двухтысячный отряд французских латников. Дома, из-за перемирия с Англией, им делать было нечего, а здесь маячил шанс разбить и разграбить слабого противника. Впрочем, ради шанса легко разбогатеть французские латники забили бы на войну с англичанами.

Бывшая столица королевства, потеряв свой статус, начала увядать. Видимо, источник энергии начал иссякать. Вроде бы домов в ней стало больше и постройки дороже, а всё равно складывалось впечатление, что это блестящая пудра, маскирующая морщинки. Разве что университет придавал городу немного бодрости. Студенты здесь были такие же шумные, как парижские, но менее агрессивные. А может, забияки подались на войну, причем на разные стороны баррикад. Гражданская война — это когда правой рукой бьешь себя по левой щеке, а левой рукой — по правой щеке. Разместив свой отряд на равнине неподалеку от города и рядом с лесом, чтобы не было проблем с дровами, я вместе с Ричардом Пембриджем отправился на встречу с Жуаном Первым, новым королем Португалии. Пока мы добирались до Коимбры, здесь собрались так называемые представителя народа Португалии, то есть, приверженцы великого магистра Ависского ордена, и доверили ему управлять собой и страной. Жил Жуан Первый в том же скромном жилище, что и его предок Афонсу Первый. Мне показалось, что с тех пор не поменялось ничего, даже мебель та же самая.

Когда мы вошли в здание, я на автомате подсказал Ричарду Пембриджу, шагавшему впереди:

— Налево.

Сопровождавший нас фидалгу английский язык не знал, но понял, что я сказал, и посмотрел на меня подозрительно. Как понимаю, здесь опасались наемных убийц, которых мог заслать Хуан Кастильский. Этот простой и эффективный способ решения проблем уже был в ходу в Западной Европе. Крестоносцы познакомились с ассасинами на Ближнем Востоке и переняли их результативные методы ведения войны. Благодаря ли моей подсказке или здесь со всеми так обращались, нас заставили сдать кинжалы охране.

Трон тоже был старый. Может быть, тот же самый, но с уверенностью сказать не могу. На нем сидел мужчина двадцати восьми лет с гладко выбритым и, как мне показалось, бабьим лицом. Скорее всего, такое впечатление сложилось из-за черной шапки, напоминающей перевернутый горшок. Во Франции в подобных ходили женщины. У самозваного короля были немного выпученные, темно-карие глаза, тонкий, не очень длинный, острый нос, узкие поджатые губы, небольшой округлый и выпирающий подбородок. По виду скорее монах, чем рыцарь. Поскольку духовные ордена в последнее время не воевали, в роли магистра он был на своем месте. Усидит ли Жуан на троне — я с уверенностью сказать не мог. Помнил, что Португалия какое-то время была частью Испании, но запамятовал, когда началась и закончилась оккупация. Одет король в красную шерстяную котту, длинную, напоминающую рясу. На ногах пулены с золотыми пряжками. Из украшений имел три золотых перстня: печатка на среднем пальце правой руки и два с красными гранатами на указательном и безымянном левой. Слева от него, возле стены сидели на лавке, покрытой ковровой подстилкой, два епископа и два аббата, а справа — пять рыцарей. Кресты у священнослужителей были серебряные, у епископов чуть большего размера. Рыцари одеты в котты короче, чем у короля, но тоже красные, причем шерстяная ткань была не самая лучшая. Большая часть ларошельских купцоводевалась и украшалась богаче, чем король Португалии, не говоря уже про его свиту.

— Я рад, что мой брат Джон, герцог Ланкастерский, регент короля Англии, прислал вас на помощь мне и моему народу, ведущему жестокую войну с агрессором, который, вопреки закону, посягает на наши земли! — ответил Жуан Первый на наше приветствие (его речь на английский язык переводил монах в скромной черной рясе, стоявший слева и чуть позади трона), после чего предложил нам занять места перед его рыцарями.

Там на лавке лежали две маленькие красные подушки, как догадываюсь, положенные специально для нас. Ричард Пембридж сел ближе к королю.