Чтение онлайн

— Вы будете удивлены, но ничего, — улыбнулся граф.

— Как это — ничего? — поразился пилот. — Да у нас за такое морду бьют! А в военное время вообще расстреливают!

— Что вы, батенька! Окститесь! Вы, молодой, уже практически здоровый — будете бить по лицу старика? Или, не дай бог, даже застрелите его? Нет, не спорю, наказать его как-то нужно. Подумаем, что-нибудь изобретем. Понимаете, — перешел он уже на совсем доверительный тон, — здесь, в провинции, несмотря на войну, все равно нравы мирные, спокойные. Никто ни в кого не стреляет.

— А фашисты?

— Разве это люди? — пренебрежительно отмахнулся Рязанцев. — Так, быдло, дорвавшееся до власти… Я понимаю, в России нравы несколько другие, тем более после мировой и Гражданской войн. Но ведь тоже все сейчас успокоилось. Ну, почти успокоилось.

Денису отчего-то вспомнились рассказы полушепотом о том, что вот, ночью приехали, кого-то забрали, и больше о них никто не слышал. И не единственный такой случай. Но ведь брали-то врагов! Вредителей! Шпионов! Не так уж все и спокойно сейчас в Советском Союзе…

Он уже почти пришел в себя. Пальцы, до этого судорожно сжимавшие рукоятку пистолета, расслабились.

— Так что продолжайте лечиться и ни о чем плохом не думайте, — увещевал граф. — А с доктором мы сами разберемся.

Ольга на протяжении этого разговора молчала. Ну, понятно, авторитет папеньки непререкаем. Как он сказал, так и будет…

Они ушли, пожелав ему спокойной ночи. И газетенку эту паскудную с собой унесли. Чтобы его не раздражала, наверное.

Что интересно, ни один из фалангистов за это время в залу не заглянул, хотя разговаривали они довольно громко.

Заснуть этой ночью Денис так и не смог. Ну, что он сын какого-то там полковника (царского!) — наплевать и забыть! Все это еще бабушка надвое сказала. Мало ли бывает совпадений! Вершининых не то чтобы половина Советского Союза, как, к примеру, Ивановых или Смирновых, но хватает с избытком. Тут граф с докторишкой этим явно лопухнулись.

Но ведь газетка эта, паскудный листок, обязательно попадет в руки кому надо! И вот это уже погано. Там могут напридумывать чего угодно. Тем более что он с вылета действительно не вернулся и знать о себе не дает.

А как тут подашь? Письмо написать: дескать, жив, здоров, только сбили немножко, но как только вернется, готов будет продолжать борьбу за дело Ленина-Сталина и сбивать фашистских гадов с удвоенными силами?

Написать-то можно. Но вот как переслать? Надо завтра Ольгу озаботить этим. Не может быть, чтобы не было у нее связей каких-нибудь, оказии.

Вот еще Ольга со своим папенькой… Получается, что, пряча здесь его, Дениса, они сами очень сильно подставляются? А если фалангисты устроят действительно серьезный обыск дома? Со всем тщанием? Обязательно ведь найдут прячущегося русского пилота! И тогда не только ему не повезет, но и хозяевам финки не поздоровится! Могут и расстрелять. Сейчас, во время войны это запросто делается. Выведут, поставят к стенке и — огонь! А хозяйство к государству отойдет в возмещение морального ущерба.

Надо об этом тоже с Ольгой и Александром Петровичем серьезно поговорить.

Вывод один — как можно быстрее отсюда бежать и пробираться к своим. Ничего, разберутся, какой он там полковничий сын…

Главное, за всю его не такую уж длинную жизнь ни разу никто не упоминал о его родителях! Тогда в детском доме много таких было, что не знали ни отца, ни мать. Дети — и все! Хотя… один воспитатель, математик, злобный и оттого сухой, как палка (у него и прозвище было — Сучок), в очередной раз разозлившись на какую-то шкоду Дениса, обозвал его «графенышем», за что и получил короткий и резкий тычок в бок от преподавателя физкультуры Сан Саныча. Этого дети любили и даже обидной клички не дали. Сучок заткнулся и больше обидного слова не повторял, хотя, кажется, Дениса невзлюбил еще больше.

Со временем это происшествие забылось, а вот сейчас почему-то всплыло в памяти. Видимо, было что-то, какое-то темное пятно в прошлом у пацана…

Ну, ладно, потом будем с этим разбираться. Сейчас же нужно думать, как пробраться к своим. Ольга намекала, что у нее есть какой-то хитрый план, но подробностей не выдавала, только заставляла Дениса усерднее налегать на испанский.

Так и быть, месть этому языкатому как его… Картузову! — отложим на потом. Хотя очень хочется по-простому, рабоче-крестьянскому, дать в рыло! Чтобы не сочинял впредь басен. Александр Петрович обещал с ним разобраться. Но что может какой-то граф, да еще иностранец? На дуэль вызовет? Смешно!

И задерживаться у гостеприимных хозяев тоже не следует. Газетенка могла попасться на глаза какому-нибудь местному начальнику. Совсем не хочется, чтобы Рязанцевы пострадали.

Пойти посмотреть, чем там Ольга занимается? Ну, во-первых, неудобно подглядывать за девушкой. А во-вторых, спит она, скорее всего. Нечего без дела по тайникам лазить. Тем более что он так и не выяснил, кому этот тайник принадлежит. Копаться в чужих тайнах Денису не хотелось.

Нет, все же надо написать своим! Вдруг да получится письмо переправить! Все-таки душа его была неспокойна после заметки в этой распроклятой газетенке. Но кому писать? Командирам? До них его сообщение наверняка попадет в руки этих, можно не сомневаться. А уж они сделают свои выводы. Какие — и представить страшно. Имели место прецеденты…

Нет, так нельзя. А вот Саньке Макарову, дружку закадычному, такому же, как он, военлету, черкнуть стоит. И выспросить у него, что о Денисе думают и говорят ребята и начальство. Тот сумеет все узнать досконально. Решено! На конверте так и напишем: «Камарада Игнасио, в собственные руки». Под таким именем Санька здесь воюет. Где у нас тетрадка, там еще чистые листки остались?

Письмо он, конечно, написал. И в подробностях сообщил, что с ним произошло в действительности. Но подумав, не стал указывать, где именно он скрывается. Сообщение могло попасть не в те руки, и страшно подумать, что тогда начнется! Фалангисты прочешут здесь каждый сантиметр и непременно найдут и его укрытие, и тайник с золотом и оружием. Хозяину финки тогда не позавидуешь… Да и его собственная судьба представлялась в достаточно мрачном свете.

Об этом он Ольге рассказал, когда та ночью пришла навестить его. И письмо тоже показал, попросив найти конверт.

— Конверт я тебе, конечно, найду, — как-то нерешительно сказала девушка. — Но вот каким образом ты собираешься отправить его адресату? Тем более, как я поняла, адресат этот такой же русский авиатор и находится где-то около Мадрида.

— Ну, — поморщился Денис, — во-первых, не русский, а советский…

— А что, советский перестает быть русским? — с явной порцией яда в голосе перебила его Ольга.

Денис немного смешался.

— Вообще-то в коммунистическом будущем национальность не станет играть никакой роли, — промямлил он.

Ольга отступать не захотела:

— Что, так и будут все говорить: «Мы — советские!»? И китайцы тоже? И африканские негры?

Военлет тоже не хотел сдаваться.

— Будут! — упрямо тряхнул он головой.

— Та-ак, — зловеще протянула девушка. — Кажется, начинаю понимать. Наций не будет, все будет общим… И жены тоже? Правду о вас в газетах пишут, получается…