Чтение онлайн

— Остановись, ведьма, — негромко произнес Юкио. — Иначе отдашь мне свою жизненную силу.

Не впервые, очень не впервые, Мию видела перед собой сильного мужчину (сильного при этом не имеется в виду чисто физическая мощь). Рэйден, уникум, рожденный не в клане, был таким сильным мужчиной. Но сейчас она чувствовала камон, уровня Датэ Горо, не меньше. И при этом… Происходило то, чего ждут кицунэ, видя мужчину. Ощущаемая Мию-сан прана была… теплой. Она отзывалась в груди женщины радостным… лисенком. И Кагори Мию, та, которая по факту является самым сильным членом клана Кагори и одним из самых сильных целителей мира, та, которая пережила смерть любимого сына… Покачнулась навстречу этой силе, исходившей от совсем юного парня. И открылась, словно влюбленная юная девушка, впервые ощутившая, что такое мужественность…

Глаза парня закрылись. Юкио обмяк, а потом мягко завалился набок. Мию несколько мгновений сидела не шевелясь, словно изображала памятник самой себе. А потом шумно выдохнула и сгорбилась. Женщина провела подрагивающей рукой по своему лбу.

Она посмотрела на мерно сопящего парня. Юкио спал. Его эфирное тело было почти неощутимо, как и должны быть у спящего. Но при этом, его камон праны был очень ровным. В смысле, не было резких колебаний, как у того, чей дух болен. То есть, фактически, Кагори Юкио сейчас в очень быстром темпе прошел лечение. В очень быстром. Использовав, при этом, прану Мию. Чего, вообще-то, мужчина делать не может, по определению!

Теперь стало заметно, что Кагори Мию очень много лет. Ее движения сделались рваными, угловатыми. Когда она доставала из кармана смартфон и включала его, то ее пальцы подрагивали.

— Юмико, — хриплым тусклым голосом заговорила Мию. — Доставайте нас отсюда. Да, обоих…

Женщина закашлялась. Ее правая рука с телефоном практически упала. Мию большим пальцем нажала на красную иконку, завершая вызов.

— Надо… девчонок убрать… пока, — пробормотала она. — А то… Будет не очень… Ох, силен!

Мию-сан, смотря на пруд, улыбалась.

22 августа 2020 года, около часа ночи по времени Лондона. Гластонбери, Холм Святого Михаила.

На вершине холма было довольно прохладно. Все из-за ветра. Внизу, у подножия, был почти штиль. А здесь дуло так, словно стоишь на сквозняке, причем поздней осенью. В этот момент Скарлетт поняла, зачем дед сильно рекомендовал взять с собой куртку. А Летти, хоть и взяла ее с собой, сомневалась, тащить ли ее дальше. Когда она вышла из машины, то было довольно тепло и даже немного душно. Но дедушка, посмеиваясь, взял с собой и свой плащ, и курточку внучки. И улыбался, когда Скарлетт подошла к нему за одеждой.

— Всегда думай, что будет дождь, — произнес в этот момент Аластер Сазерленд. — Даже если ты в Сахаре.

Некоторые сверстники слегка удивили Скарлетт тем, что подъем оказался для них тяжел. Причем, двое из трех таких персонажей оказались парнями! Вон, адептки Абигэйл совершенно спокойно взошли сюда, к башне! Интересно, где это так интересно учат?

— Они из лондонских кланов, — пояснил на это дед, тоже с прищуром смотрящий на таких «достойных» кандидатов. — Которые считают, что сражаться не нужно.

— В смысле? — изумилась Скарлетт. — А что нужно делать тогда?

— Просто сходить в Ракш, — ответил Аластер и достал портсигар.

Массивный и металлический. В кланах мода борьбы с курением не прижилась от слова совсем. Потому что табак завезли в Европу именно кланы. Для кланменов курение табака (именно табака), — это такой же способ благотворного воздействия на собственную прану, как индийские благовония, зеленый чай и другие традиционные способы употребления лекарственных и поддерживающих трав. У индийцев британцы и европейцы переняли опыт с благовониями, у аборигенов Америки — табак.

Аластер Сазерленд достал из портсигара самокрутку. Да-да, именно самокрутку из коричневой папиросной бумаги. Дед предпочитал свою собственную табачную смесь, которую подбирал под себя. И так делают многие кланмены. Разумеется, тут речь идет не о вредной привычке, никто не курит табак постоянно. Его используют практически как лекарство.

— А это как? — ядовито поинтересовалась Скарлетт. — Они что, просто вышли, постояли и ушли? А с демонами пусть другие сражаются и жизнями рискуют?

Аластер поджег сигарету, раскурил ее, выпустил дым.

— Летти, такие, поверь, бывают в каждом, подчеркиваю, в каждом поколении, — неторопливо ответил мужчина. — Их бывает больше или меньше. Но они всегда есть. Называются по разному, оправдания придумывают каждый раз другие. Но суть всегда та же. Банальная трусость.

Аластер чуть нахмурился.

— И итог всегда тоже одинаковый, — продолжил он. — Ты же уже знаешь про «эффект Забвения»?

— Да, — коротко ответила Скарлетт.

— Вот именно это и происходит, — Аластер пыхнул сигаретой. — В один прекрасный момент происходит резкое, пороговое падение уровня праны. И члены кланов перестают таковыми быть. Какое-то время, старые члены, еще помнят о том, кем они были. Но молодое поколение уже будет считать все это сказками. Я сам, Летти, был свидетелем такого. И, к сожалению, не один раз. Вон, можешь как-нибудь спросить Абигэйл про клан Ганноверов. Хотя… Лучше не спрашивай. Эта история весьма трагичная и касается одной из ее учениц.

— Деда, — несколько подавленно заговорила Скарлетт. — Но это же просто не логично. Зачем клан сам себе делает, фактически, самоубийство?

— Каждое действие имеет последствия, слышала? — сухо ответил Аластер. — Все и каждый прекрасно понимает, что на самом деле он делает. Можно объяснить любую гнусность, но нельзя убрать эффект от нее. А как только начинается падение уровня праны, вместе с этим начинается Забвение. И самое страшное в этом, что со стороны это нельзя увидеть… До того момента, когда происходит обвал.

— А после этого уже поздно что-то делать, — негромко закончила Скарлетт.

— Верно, Летти, — твердо ответил Аластер. — Но у всех, даже воинов кланов, есть свои слабости.

И замолчал, попыхивая сигаретой. Скарлетт тоже не стала ничего уточнять. Потому что судьба самой девушки, точнее отношения ее отца к ней, была таким вот примером слабостей.

— Начинается, — негромко произнес Аластер, когда трое монахов подошли к полуразрушенной церкви и вошли внутрь…

… Кандидаты внутрь бывшей церкви не заходили (они бы там банально не влезли). Их всех усадили в ряд напротив входа на специально постеленных для этого новомодные туристические коврики, ярко-зеленые. И спинами друг к другу. И Скарлетт, как специально, достался в соседи один из тех парней, которые сдохли на подъеме.

Взрослые воины тоже сели, только чуть дальше на дорожке, ближе к бывшему алтарю. Дед Летти тоже был там. Парень за спиной девушки долго ерзал, ворчал вполголоса. Скарлетт это уже воспринимала отстраненно. И она даже не услышала пения монахов. Выход в Ракш у нее всегда получался легко. Ей требовалось только сосредоточиться, остановить внутренний диалог и все. Вот то самое чувство, будто тебя куда-то тянет, короткое ощущение падения, едва слышный звук, словно сломали железный прут. И вот он, Ракш.