Чтение онлайн

О том, что он был всего лишь третий коловертыш в моей жизни, и что первым был совсем древний, почти выживший из ума дедушка, который состоял раньше помощником в доме Берегинь, а после почивал на печке, пожиная плоды своих прежних заслуг, а вторым был маленький несмышленыш, которого Берегини же взяли в Дом на вакантное место, еще не вошедший в силу и возраст, я благоразумно умолчала.

— Данечка, — опять протянула я, и тут крышка приподнялась, и на меня с недоверием уставилась кошачья усатая морда с заячьими ушками.

— Ты такой умный, — начала я бессовестно повторяться.

— Да что надо-то? — добродушно спросил бесенок, вылезая целиком.

— Расскажи о графе де Менферском, — попросила я, — Только не ругайся, мы итак поняли, что совершили большую ошибку, не посоветовавшись с тобой, — торжественно соврала я и пнула попытавшегося было возмутиться мага, исподтишка показывая ему кулак. И нечего строить мне такое лицо — мы оба впервые в это графство едем, а коловертыш, похоже, что-то знает, раз так ругался. И что, что он постоянно ругается? На этот раз больше ругался. Нет, я не боюсь вовсе, но надо же приготовиться к тому, что нас ждет.

Коловертыш задумчиво слушал нашу перепалку, переводя взгляд с одного на другого и нарочито устало вздыхал. Правда, как показала практика, нас с магом пронять этим было трудно. Наконец все же маг признал молю правоту и попросил бесенка «поведать нам истину». На что Данька демонстративно отвернулся, скорчил сердитую мордочку, но все-таки соизволил ответить.

— Графа этого, де Менферского, у себя же на земле не иначе, как Синяя Борода кличут.

— Что же, у него было семь жен и все умерли? — не пытаясь даже скрыть свой сарказм, осведомился маг.

— Семь — не семь, а трое точно были, — заявил бесенок.

— И все трое погибли? — уточнила я.

— Погибли, говорят, да не совсем, — ответил Данька, — Говорят, в упыриц они превратились. Их, всех троих, граф в своих подземельях на цепях держит, да только цепи эти сдерживают их только днем, — тут бесенок сделал особо таинственную мордочку, — А ночью пьют они кровушку-то у детей малых да дев невинных, — коловертыш выразительно посмотрел на меня, а потом решил добавить, — Правда, когда некого больше кушать, они никем не брезгуют, даже заезжими магами! — и он победоносно посмотрел на оборотня.

Сударь Лиодор нахмурился:

— То, что ты описываешь, Данила, никак под классификацию упырей не попадает. Не может быть такого, чтобы упырь круглые сутки напролет мог кровь хлестать. Упыри днем в могилах спят, а ночью на охоту выходят, и кровь они пьют — и у людей, и у животных.

Мне от этих всех описаний стало не по себе.

— А упыри эти, — я беспомощно посмотрела на мага и коловертыша, — Как появляются?

И в ответ на их снисходительное переглядывание пробурчала:

— И нечего так на меня смотреть, я — дарующая жизнь, а не боевая магиня. Мне это знание было ни к чему. А про себя расстроилась даже от того, что дожила до девятнадцати лет

[17]

и понятия до сих пор не имею, откуда упыри берутся.

Маг так тепло-тепло на меня посмотрел, как на несмышленыша, а коловертыш глаза демонстративно закатил — мол, сколько можно-то, но все-таки ответа я дождалась:

— В упырей, а в данном случае в упыриц, превращаются маги и колдуны, умершие особенной смертью.

Сударь Лиодор вздохнул:

— Сомневаюсь я, чтобы все три жены графа де Менферского при жизни обладали магическими способностями. Это, в конце концов, нонсенс, слишком большая редкость, пояснил он фыркнувшему коловертышу.

— А какой особенной смертью должна умереть магиня, чтобы превратиться в упырицу? — спросила я дрогнувшим голосом.

Коловертыш нехорошо посмотрел на оборотня и буркнул:

— Говори уж, раз начал.

Маг помялся немного и продолжил. При этом он взял меня за руку, и я не сопротивлялась, более того, как-то даже приятно было ощущать тепло его ладоней, как бы говорящее мне «не верь, этого просто не может быть, какие еще упыри и упырицы, это просто россказни, сказки, ты здесь и я здесь, мы оба живы и нам ничего не угрожает».

— Для того чтобы магиня превратилась в упырицу, надо ее держать под полом, на цепи из особого сплава, и морить голодом и жаждой, только раз в седмицу подносить сырое, еще теплое мясо и стакан крови. Через четыре седмицы можно приводить уже живое существо, к тому моменту начнется мутация, и полуупырица сама умертвит свою жертву. Сначала приводят домашнюю птицу, скот, потом… потом сажают к ней маленького ребенка.

Я онемела от ужаса. И это у нас что, Светлая Сторона империи? Мама дорогая, что же нас ждет в Темной?!

Сударь Лиодор, тем временем, продолжал:

— Когда полуобращенная упырица убивает ребенка, ее умертвляют саму — для окончательной мутации она должна испытать болевой шок: ей надрезаются сухожилия на ногах и руках, а затем с помощью особых приспособлений ломаются кости. Медленно умирая от боли, упырица встает из своей могилы уже настоящим орудием. И орудием очень злым и кровожадным.

— Светлые боги! — я открывала и закрывала рот, от ужаса даже перехватило дыхание, но сударь Лиодор нажал на какие-то точки на ладони и воздух со свистом ворвался в легкие.

— Сударыня, мне жаль, что расстроил вас этой информацией, — виновато пробормотал он, — Я и подумать не мог, что вы настолько впечатлительны…

Настолько? Магиня жизни, целительница, преклоняющаяся перед чудом рождения, рассвета, начала… Узнает о том, какие существуют надругательства над этим волшебным, неведомым никому, таинством. По щекам текли слезы, и я не заметила, как оказалась на сиденье мага, прижатая к его боку, а рука с платком с уже знакомыми мне инициалами вытирала мои слезы. Коловертыш сидел нахохлившись, хмуро наблюдая за нами.

— Теперь скумекала, почему я был супротив того, чтобы ехать через Менферу?

У меня не было сил даже, чтобы кивнуть ему.

— Перестань, — попросил его маг, — Сударыня Хессения, то, что вы сейчас услышали, является не более чем ознакомительной лекцией, экскурсом в историю, а точнее в предвестие Смутной Войны. Подобных случаев, — он запнулся, но продолжил, — Было всего… несколько, и с тех пор повторений не фиксировалось.

— А что же тогда Даня говорит?

— Это просто россказни. Я лично знаю магов, посещавших графство Менфера, и все они вернулись живыми и здоровыми, и не заметили никаких изменений магического фона.