Чтение онлайн

– Куда с мечом?! – прохрипел алхимик, который изо всех сил прикрывал рукой шею от шипов растения. – Не на…

Но удар Йехара был точен хирургически: отрубленная головка цветка слетела со стебля. Вслед за этим в мелкую нашинковку отправился сам стебель, при этом рыцаря не очень волновало, что стебель этот был обвит вокруг алхимика. Он действовал так, будто Глэрион составляет с его рукой единое целое: казалось даже, что меч время от времени изгибается, чтобы ловчее перерубать живое подобие черной шипастой веревки. Не прошло десяти секунд, как изрубленный цветок лежал на песке. Йехар вытер лоб рукавом и усмехнулся алхимику почти добродушно.

Чмок. Чмок. Чмок. Чмок.

– Оглянитесь! – заголосили мы с безопасного расстояния.

Вокруг Йехара и Веслава поднималось что-то вроде живой черно-красной клумбы. Цветков было не менее десятка, а то и больше, и они шли в рост с поразительной быстротой, на глазах распахивали навстречу солнцу шевелящиеся лепестки. И намерения у них явно были как у собрата, который недавно отправился в нарезку.

– Ты рану не зажал, что ли? – крикнул Веслав, изменившись в лице. Но тут же с ужасом уставился на свою ладонь: она тоже была окровавлена, истыкана шипами, кровь каплями стекала на семена и застывала, расплывалась черным мазутом, это ненадолго… - Уходим отсюда!

Но рыцарь оттолкнул его туда, где стояли мы, а сам быстро обмотал окровавленное запястье плащом.

– Иди. И их держи, чтобы не ввязались.

Поражение от того, что Йехар заговорил без обычной возвышенности, возымело действие. Веслав не пытался спорить и выскочил с поля битвы, то есть, к нам, где не было серого песка. Вид у него был, как будто на нем практиковались пятьдесят энтузиастов по иглоукалыванию: лицо и руки в крови, на плаще тоже кое-где пятна, уголок рта сведен нервной судорогой, сам дышит тяжело, а говорить он сначала не мог вовсе.

Но он-то хоть дышал, а вот с Йехаром это было сомнительно. Мы уже не видели рыцаря из-за стены черных шипастых стеблей.

– И что нам – следить с расстояния? – возмутилась я и дернулась было к скалам, но Веслав коротким жестом преградил мне дорогу.

– Пока стойте. Похоже, эту дрянь только огонь берет.

– А если они его сожрут? – без особой тревоги поинтересовалась Бо.

– Хоронить не придется, - отрубил Веслав, после чего преспокойно уселся на песочек, достал из холщовой сумки бинт и занялся своими ранами. Эдмус тоже поглядывал по сторонам да посвистывал, это что – типичный пример безразличия темных к судьбам других? А я-то почти разуверилась в этом постулате: у нас в Отделах даже те, кто владел так называемыми темными стихиями, были вполне нормальными людьми, готовыми помочь, если что… но, может, я их просто не видела в подобных ситуациях?

– Так он же погибнет там! – и я рванулась вперед вторично, но на сей раз меня перехватил Эдмус.

– Кто – этот? Да эти цветочки просто стошнит от его благородства… эй, только не надо меня замораживать! Оля, а ты знаешь, что такое светлый странник? Призвание такое: ходишь по мирам и нечисть разную рубишь, ну, не вроде меня, конечно, а страшнее… словом, сама посмотри.

Вспышка огня разметала черные извивающиеся стебли. Мы наконец увидели Йехара.

На лице рыцаря была спокойная сосредоточенность человека, который в сотый раз выполняет привычную работу. Глэрион он держал одной рукой, и черные стебли так и ложились вокруг клинка – тот горел ровным, ясным пламенем. При этом Йехар тщательно оберегал себя, уклоняясь от выпадов кровожадных растений, следя за тем, чтобы его даже не поцарапали: любая капля крови увеличила бы количество противников. Как страннику, который совсем не отличался тонкостью и гибкостью фигуры, удавалось с такой легкостью уклоняться от мелькающих вокруг шипов, листьев, которые тоже заканчивались шипами, и заостренных лепестков – оставалось тайной. Так или иначе, чмоканье у скал Прометиуса становилось все печальнее, а дым от сожженных клинком растений – все гуще.

Чпяк! Головку последнего цветка Йехар разрубил на четыре части, когда она еще была в воздухе. Без малейшей театральности и как бы мимоходом. Потом рыцарь осмотрелся и пришел к выводу, что «мавр сделал дело». Осторожно переступая через лежащие на земле обугленные остатки растений, он приблизился к нам и, опираясь на меч, сел рядом с Веславом.

– Надеюсь, ты мне что-нибудь оставил, - проворчал тот, глядя на площадку у скал, которая превратилась в пепелище. – Не хочется все это повторять.

Рыцарь, морщась, развернул плащ, перетягивающий запястье. Ткань еще больше потемнела от крови, и мы все только сейчас вспомнили, что до того как броситься в бой, Йехар уже, скажем так, нуждался в массе гематогена. А дрался-то он как, а?!

– Сходи да сам посмотри, - ответил рыцарь с точно такой же неприязнью, какая прозвучала в голосе алхимика. – Бинт есть?

Вдобавок к бинту Веслав протянул ему темный плоский пузырек и мерный стаканчик, налитый доверху.

– Это – заживляющее, польешь бинты, а кроветвор выпьешь, - он силой сунул стаканчик в руку Йехара. – Да бери ты! Нам на себе тебя тащить? Обезболивающего, надеюсь, не надо?

Возмущенный сомнениями в своей терпеливости рыцарь раскрыл рот.

– Ладненько, - заключил алхимик. – Я на сбор урожая.

И он опять отправился к скалам, убедившись перед этим, что у него на одежде не осталось следов крови. Йехар поколебался, но кроветвор проглотил. На лицо его мало-помалу начал возвращаться румянец.

– Бой замечательный был, - заметила я. Присела рядом и принялась помогать рыцарю забинтовывать запястье. Заживляющее пахло гнилыми яблоками, но кровь остановило сразу, и рана мгновенно взялась корочкой.

– Глэриону спасибо, - Йехар с любовью погладил рукоять клинка. – Не могу припомнить точно, в который раз он меня выручает за все эти десятки лет…

– Десятки? Сколько же лет ты по мирам скитался?

От скалы донесся голос Веслава:

– Чем ты думал, пироман?! Тут сплошные головешки!

Йехар скрипнул зубами, но тут же утомленно улыбнулся мне.

– Я расскажу тебе. Потом. Теперь самое главное – что поединок с Афродитом тебе не страшен более, и вскоре после него мы сможем отправиться к вратам Эйда…

Тоже мне, утешение. Бо какое-то время соображала, потом завела глаза к синему небу и вдруг поинтересовалась:

– А если браслетик и действие этого цветочка сведет на нет, а?

В который раз мне захотелось в Питер.

Сандалии на сей раз действовали более точно. Возможно, причиной этому был длинный монолог раздраженного Веслава: мол, если вдруг не туда, так из-под земли вырою, в пепел развею, а перед этим все перья на крылышках выщипаю. Под конец монолога ёжиться начал даже Эдмус. Однако же, после взлета – на этот раз не такого быстрого – и вполне нормального приземления мы оказались на медной крыше дворца. Раскалённой по дневному времени крыше. Так что мы сначала чуть не свалились, а потом чуть не изжарились, спасибо – нашлась сначала лестница, видно, для каких-то рабов, а потом дверь внутрь помещения. Дверь была заперта, но Йехар разрешил эту проблему одним широким движением меча.

– А разрыв-трава на что? – проворчал Веслав. – И дырок обугленных не оставляет!

Рыцарь насупился и промолчал. Нельзя было сказать, что эти двое прониклись друг к другу большой симпатией за последних несколько часов. Довольно быстро нам удалось под прикрытием мороков дойти до своих покоев – да и мороки были не особенно нужны: во дворце царила паника, а с ее источником мы были знакомы лучше всех.

Уже перед нашими комнатами нам навстречу бросилась та самая некрасивая девушка с жезлом, которую мы видели в зале.