Чтение онлайн

Он спал, просыпался, чтобы поесть, и снова засыпал. Никто не тревожил его и он не обращал внимания на то, что происходит в крепости Эсткарпа. Так животное лежит в своей норе, накапливая жир для зимней спячки. Но вот однажды он проснулся, оживленный, свежий, чувствуя во всем теле бодрость, какой не ощущал уже давно — с самого Берлина. Берлин — что это? Где Берлин? Воспоминания о далеком прошлом странно перемешивались с недавними.

И больше всего его преследовало воспоминание об уединенной комнате домика в Карсе, где гобелены закрывали стены, а женщина смотрела на него вопросительным взглядом и рука ее чертила в воздухе сверкающий знак. И другой момент, когда она стояла, опустошенная, истратив свой дар на магию Алдис.

И вот, лежа и размышляя, и чувствуя, что вся боль и усталость ушли из тела, Симон поднял правую руку и положил ее на сердце. Но он не чувствовал теплоту собственного тела.

Вскоре понадобилось его участие. Во время его сна Эсткарп собрал все силы. Моряки на холмах призывали вестников с гор, из Соколиного Гнезда, от всех, кто хочет противостоять Горму и той судьбе, которую нес Горм. Полдюжины салкарских кораблей, теперь бездомных, причалили к бухте фальконеров, семьи экипажей остались в безопасности, а корабли были вооружены и готовы к действию. Все соглашались, что следует двигаться на Горм прежде, чем Горм принесет им войну.

В устье Эса разбили лагерь, палатки поставили на самом берегу океана. Из двери была видна тень на горизонте — это вдали моря вставал остров. А за руинами разрушенной крепости ждали корабли, укомплектованные салкарами, фальконерами и пограничными рейдерами.

Но вначале следовало преодолеть защиту Горма и это должны были сделать те, кто владел силой Эсткарпа. И вот, не зная почему, он оказался в этом обществе. Симон обнаружил, что сидит за столом, который мог служить для игры. Но на столе не было разноцветных клеток. Напротив, перед каждым сидящим был изображен символ. И собравшаяся компания казалась странно смешной, состоящей из представителей высшего правления.

Симон увидел, что он сидит рядом с Властительницей и символ относится к ним обоим. Это был коричневый сокол, обрамленный золотым овалом, а над овалом была нарисована маленькая труба. Слева виднелось сине-зеленое изображение кулака, державшего топор. А дальше был нарисован красный квадрат, а на нем — рогатая рыба.

Справа от Властительницы были нарисованы два символа, которые он не мог рассмотреть. Перед ним сидели две волшебницы, положив руки на стол. Симон повернул голову и почувствовал необычайный прилив сил, встретив знакомый взгляд серых глаз. Она молчала, и он тоже. Шестым и последним за столом сидел юный Брайант, бледный, неподвижно устремивший взгляд на изображение рыбы перед ним, как будто эта рыба была живой и он силой взгляда удерживал ее на алом море.

Женщина, которая держала его за руки, когда он думал о человеке с Горма, вошла в палатку, и с ней — еще две, каждая несла небольшую жаровню, истекающую сладковатым дымом. Они поставили жаровню на стол, а первая женщина опустила свою ношу — широкую корзину. Она сняла покрывающую ткань и под ней обнаружилась груда глиняных фигурок.

Достав первую фигурку, женщина остановилась перед Брайантом. Дважды пронесла фигурку через поднимавшийся от жаровен дым и остановила ее на уровне глаз юноши. Это был прекрасно изготовленный манекен с огненно-рыжими волосами и такой естественный, что Симон решил, что это изображение какого-то живого человека.

— Фальк, — женщина произнесла это имя и опустила фигурку в центр алого квадрата, как раз на изображение рыбы. Брайант не мог побледнеть — он и так был слишком бледен, но Симон заметил, что юноша конвульсивно глотнул прежде, чем ответить:

— Фальк Верлейнский.

Женщина достала из корзины вторую фигурку и протянула ее соседке Симона. Теперь Симон мог лучше оценить совершенство работы. Поставив фигурку на изображение перед Симоном и Властительницей, женщина не назвала никакого имени, но протянула фигурку Симону, чтобы тот смог рассмотреть и узнать ее. Симон смотрел на маленькую копию главы Горма. По его мнению, сходство было абсолютным.

— Горм! — он произнес это, хотя не мог дать Колдеру лучшего имени. И женщина аккуратно поставила фигурку на коричнево-золотого сокола.

Пять фигурок стояли на символах своих земель, пять совершенных изображений живых мужчин и женщин. Но почему и с какой целью? Симон снова посмотрел направо. Крошечные ножки Алдис держала в руке волшебница, ноги фигурки Фалька — Брайант. Они напряженно всматривались в фигурки, причем на лице Брайанта было видно беспокойство.

Внимание Симона вновь обратилось к стоявшей перед ним фигурке. Смутные воспоминания о старых сказках ожили в его мозгу. Неужели сейчас будут втыкать иглы в сердца фигурок, чтобы их оригиналы заболели и умерли?

Властительница крепко взяла его за руку — точно так же брали за руку в Карсе при изменении внешности. Другая ее рука образовала полукруг у основания фигурки в шапке. Симон повторил ее жест, и кончики их пальцев соприкоснулись.

— Думай о том, что перед вами, с кем вы будете связаны спором о власти или кровью. Выбросьте из головы все остальное, оставьте только его. Вы должны согнуть его, подчинить себе и использовать для нашей пользы. Либо мы выиграем игру Силы за этим столом в этот час — либо навсегда проиграем!

Взгляд Симона был сосредоточен на фигурке в шапке. Симон не знал, смог бы он оторвать взгляд, если бы захотел. Он решил, что его пригласили участвовать в этой странной процедуре только потому, что он единственный из всех видел этого человека в Горме.

Крошечное лицо, полузакрытое металлической шапкой, росло, оживало. Через расстояние Симон снова смотрел на него, как смотрел в той комнате в сердце Сиппара.

Вновь глаза этого человека были закрыты и он занимался своим загадочным делом, а Симон продолжал изучать его. Он знал, что вся его вражда к колдерам, вся ненависть, рожденная тем, что он видел в городе, их обращение с пленниками, собралось воедино в его мозгу, как человек собирает смертоносное оружие из мелких, незначительных деталей.

Симон больше не был в этой палатке, где шумел морской ветер и шуршал песок на изображении сокола. Он стоял перед человеком в шапке в сердце Сиппара, приказывая ему открыть глаза, взглянуть на него, на Симона Трегарта, вступить в сражение не мышц, а разумов, в сражение воли.

Глаза открылись, и Симон заглянул в них, в их темные зрачки, увидел веки, приподнятые, как будто в удивлении и ожидании надвигающейся угрозы.

Глаза удерживали глаза. Постепенно уходили плоские черты лица, само лицо, металлическая шапка над ним, оставались только глаза. Симон чувствовал, как из его руки и руки Властительницы льется поток Силы, их силы объединились: Симон почувствовал себя нацеленной стрелой.

Вначале колдер смотрел на него уверенно, но вот он попытался освободиться от этой связи глаз, разумов, но слишком поздно понял, что оказался в ловушке. Он боролся, не желая в своем высокомерии признать возможность поражения.

Симон чувствовал нарастающее напряжение. В глазах колдера появилось выражение страха, оно сменилось ужасом, а потом все сгорело. Симон знал, что теперь уже смотрит на пустую оболочку, которая выполнит его приказ так же, как рабы Горма выполняли приказы своих хозяев.