Чтение онлайн

— Эти корабли… Нужно узнать их тайну, — ответил один из солдат. — Но не думаю, чтобы они отплыли снова, капитан.

Симон принял этот невысказанный отказ. Они вместе покинули гавань, оставив ее брошенным кораблям и мертвецам. Прежде, чем закрыться в лифте, Симон осмотрелся в поисках управления. Он хотел добраться до одного из этажей, где можно было бы встретиться с отрядом Кориса, а не возвращаться в помещение с картой.

Но стены лифта оказались совершенно пустыми. Разочарованный, он с солдатами стал ждать, предварительно захлопнув двери. Когда вибрация стен показала, что подъем начался, Симон ясно представил себе коридор лаборатории и пожелал добраться туда.

Лифт остановился, дверь скользнула в сторону и трое гвардейцев увидели перед собой удивленные лица вооруженных людей. Только секундное изумление спасло их от губительной ошибки: кто-то окликнул Симона, и он узнал Брайанта.

Потом фигура, в которой безошибочно можно было признать Кориса, протиснулась вперед.

— Откуда вы выпрыгнули? Из стены?

Симон узнал коридор, где собирался эсткарпский отряд: именно об этом месте он думал. Но неужели лифт принес их сюда в ответ на его желание? Его желание!

— Вы нашли лабораторию?

— Мы нашли множество вещей, но мало что из них имеет смысл. Но мы не нашли ни одного колдера. А вы?

— Только одного, и он сейчас мертв. А может, и все мертвы. Симон подумал о кораблях внизу и о тех, кто в них находился. — Не думаю, что нам нужно опасаться встречи с ними.

В последующие часы Симон оказался истинным пророком. Кроме человека в металлической шапке, на Горме не оказалось ни одного представителя чужой расы. А те, что служили Колдеру, все были мертвы. Их находили группами, двойками, тройками в коридорах и комнатах крепости. Все лежали так, как будто упали внезапно, когда ушло то, что поддерживало их жизнь.

Гвардейцы отыскали пленников в помещении рядом с лабораторией, среди них — и тех, кто делил заключение с Симоном. Они с трудом просыпались от наркотического сна, неспособные вспомнить что-либо после поступления газа в трюм. Но все благодарили своих многочисленных богов за то, что попали на Горм слишком поздно, чтобы разделить участь рабов Колдера.

Корис и Симон отвели моряков-салкаров в подземную гавань и в маленькой лодке обследовали пещеру. Они обнаружили только скальные стены. Вход в эту гавань, должно быть, находился под поверхностью воды. Они решили, что теперь этот вход закрыт и корабли не могли покинуть гавань.

— Если тот, который в шапке, управлял всеми, — рассуждал Корис, — тогда его смерть закрыла выход. К тому же, так как вы победили в игре Силы, он отдавал противоречивые приказы и вызвал сумятицу.

— Возможно, — согласился Симон. Он думал о том, что узнал в последние секунды жизни колдера. Если остальные колдеры действительно закрыты в кораблях, Эсткарп может торжествовать.

Они привязали веревку к одному из кораблей и подтащили его к причалу. Но крепление люка не поддавалось. И Корис, и Симон, предоставив салкарам право трудиться над этой загадкой, вернулись в крепость.

— Еще одно их колдовство, — сказал Корис, когда дверь лифта закрылась за ними. — Но, видимо, человек в шапке не управлял им, иначе мы не смогли бы им воспользоваться.

— Вы можете управлять им так же, как и он, — Симон прислонился к стене, усталость навалилась на него. Их победа была не окончательной. Поверят ли в Эсткарпе его рассказу? — думайте о коридоре, где мы встретились, мысленно нарисуйте его.

— Так? — Корис натянул шлем. Он прислонился к стене и сосредоточенно закрыл глаза.

Дверь отворилась. Они увидели коридор лаборатории и Корис рассмеялся, как ребенок, получивший игрушку.

— Я, Корис, тоже могу управлять этим волшебством. Похоже, у колдеров Сила принадлежит не только женщинам.

Симон снова закрыл глаза, мысленно представляя себе помещение с картой. Только тогда, когда они оказались там, он ответил на замечание товарища.

— Возможно, именно этого нам следует опасаться, капитан. У колдеров своя сила, и вы видели, как они используют ее. Горм теперь кладовая их знаний.

Корис бросил свой шлем на стол под картой и, опираясь на топор, посмотрел на Симона.

— Вы хотите, чтобы мы не трогали эту кладовую? — он понимал с полуслова.

— Не знаю, — Симон тяжело опустился в одно из кресел и, опустив голову на кулаки, смотрел на поверхность, на которой лежали его локти. — Я не ученный, не мастер в их магии. Салкаров будут искушать корабли, эсткарпцев же — то, что находится здесь.

— Искушать? — кто-то повторил его слово, и оба они подняли головы. Симон вскочил, увидев садящуюся волшебницу. Рядом с ней, как оруженосец, стоял Брайант.

Она была в кольчуге и шлеме, но Симон знал, что если даже она изменит свою внешность, но все равно узнает ее.

— Искушать, — снова повторила она, — вы хорошо подобрали слово, Симон. Да, нас будут искушать: поэтому я здесь. У лезвия две стороны и им можно не только поразить врага, но и пораниться самому, если не будешь осторожен. Следует ли нам отвернуться от этих чудовищных знаний и уничтожить все, находящееся здесь? Будем ли мы после этого в безопасности или откроем дорогу для нового нападения колдеров: невозможно защищаться, если не имеешь ясного представления об оружии противника.

— Колдеров здесь нечего опасаться, — Симон говорил медленно и тяжело. — Их было совсем немного. Если кто-то и сбежал, их путь можно проследить до самой основной базы, но он теперь закрыт.

— Закрыт?

— В последней схватке их предводитель открыл тайну.

— Что он из другого мира?

Голова Симона дернулась. Извлекла ли она это из его мозга или у нее была какая-то своя информация?

— Вы знали?

— Я не читаю в мозгу, Симон. Но мы знаем это давно. Да, они пришли к нам, как и вы, но, думаю, по совсем другим причинам.

— Они беглецы… Бежали от разрушения, которое вызвали сами. Не думаю, чтобы они осмелились оставить открытой дверь, но мы должны быть уверены в этом. Наиболее важная проблема находится здесь.

— И вы думаете, что если мы воспримем их знания, нас может затронуть зло. Не знаю. Эсткарп долго жил, охраняемый своей Силой.

— Леди, независимо от решения, которое мы примем, Эсткарп не останется прежним. Либо он начнет новую активную жизнь, либо окончательно погрузиться в застой, который есть форма смерти.