Чтение онлайн

Будто ему и без того цветочков не хватало.

— Чего он нас-то сюда приволок? — вслед за этим озадачился Кристо. Ответила Бестия: она ежилась и смотрела прямо перед собой, а голос у нее сделался глухим и почти мужским.

— Он всегда обожал брать пленных. И трофеи. Был помешан на трофеях: живых и нет. Хотя ведь для него даже вещи были живыми. Когда началась война, после него мало что оставалось в городах и деревнях, а потом в Хелденаре были обнаружены кладовые… столько кладовых. Лабиринты, уставленные вещами. Хранилища артефактов. Оставшиеся в живых приспешники уверяли, что он всегда выбирал время для посещения какой-нибудь своей галереи: беседовал с ними…

— А мы? — наивно спросила Мелита.

— А нас брали живыми изначально. Иначе и ударили бы с большей силой. Есть вероятность, что кто-нибудь из нас ключник. Или что кто-нибудь из нас знает, кто он.

— Кто-нибудь из нас? — озадаченно повторил Кристо. Он-то понятия не имел ни о каких ключниках, а о Малой Комнате знал только то, что Бестия на давешнем совете вывалила. Дара уставилась на Бестию, губы ее насмешливо подрагивали.

— Может, Нольдиус? Или Фитон?

Фелла скрестила руки на груди и не ответила. У нее был вид человека, которому само место, посреди которого он стоит, причиняет боль.

— Ясно, — подытожила Дара, — нас он прихватил за компанию: поубивать на глазах у «кого-нибудь», если «кто-нибудь» будет упрямиться. Так?

Все прелести положения Кристо осознал быстро — наверное, успел поумнеть за прошедший год. Вот ругаться он только-только начал, когда началось действо.

Ирисы Альтау пригнулись. Нежить и люди отхлынули в стороны, будто почувствовав какую-то энергию. В мгновенном вихре возникла высокая, в серебристой хламиде фигура с посохом.

Цветы распластались по земле и притаились, будто почувствовав ярость Холдона. Посох свистнул, прошил воздух наискось — и лепестки чёрных ирисов посыпались в траву, леденея.

Один удар — а потом Холдон взял себя в руки, повернулся к своим сторонникам и кинул пару слов сквозь зубы. Сторонники что-то пробормотали в ответ. Нежить ощутимо примолкла, отхлынула почтительно подальше и чуть ли не в землю закопалась.

Сняв капюшон, Сын Дракона повернулся к пленникам.

— Твою ж ма… э, — одинокий голос Кристо прозвучал в тишине Альтау не совсем к месту. Холдон слегка наклонил голову и перевел взгляд на него — безразличные глаза сытого хищника, в которых где-то глубоко горела приутихшая ледяная ярость. Эти глаза заслоняли и висящую клочьями кожу на левой щеке, и изъеденные губы, провалившийся нос, свалявшуюся бороду… Не отрываясь от созерцания, Сын Дракона вынул из кармана плаща длинную нитку бус и бросил за спину. Бусы тут же раскатились по полю сами, образовав ровный, выжженный круг диаметром метров в тридцать. Прозвучал завистливый вздох Дары по поводу такого мастерства.

— Время до заката еще есть, — голос, глубокий и почему-то ясно стало — древний, будто влез внутрь мозга, неприятно царапнул виски изнутри. — Мы подождем и посмотрим, кто появится в круге.

Почему-то никому не захотелось узнать, что будет на закате. Зато пара-тройка слуг Холдона в отдалении заухмылялась самым нехорошим образом.

— Значит, ты не добрался до Малой Комнаты сам? — Кристо не сразу узнал голос Бестии и саму Бестию не узнал сразу. У нее был такой вид, будто она плывет в ледяном море против течения, но останавливаться не собирается. — И, кажется, ты теперь знаком с Максом Ковальски.

Взгляд Холдона переместился на нее. Задумчиво.

— Второй, нет, пятый паж, — отметил он. — Так смешно закусывала губу, когда твой король издыхал у моих ног.

Он вытянул в ее направлении даже не Арктурос — палец. С тем же слегка заинтересованным видом.

Фелла схватилась за грудь, пытаясь вздохнуть. Подавилась криком. Свалилась на землю, не переставая корчиться и кричать, пытаясь будто бы избавиться от того, что было в ней самой, вцепившись пальцами в кольчугу на груди с такой силой, что пальцы начали раздирать железные звенья.

Ей никто не пытался помочь. Те, кто дернулся было — застыли в ту же секунду. Кристо уже чувствовал это раньше, рядом с Гидрой Гекаты: будто внутрь к нему заползло холодное, кровожадное щупальце, которое заставляет наблюдать за мучениями Бестии безразлично, со стороны…

Холдон сделал шаг вперед, и Бестия закричала страшнее, будто само его присутствие доставляло ей боль. Или не оно, а полный ледяного наслаждения шепот, который нельзя было заглушить криком:

— Помнишь тот день, девочка-паж? Солнце еще не зашло, он не закончился. Только Витязь сгнил в земле давным-давно, а день — тот день продолжается. Слышишь их внутри себя? Они боятся меня, как раньше. Вся мощь, которая подпитывает тебя, трепещет от одного моего вида: это мертвая мощь, а я жив, они знают это. Они знают, что бессмертия нет, потому так цепляются за тебя — в которой живут хотя бы так, тенью, лишь силой. Они будут разочарованы, девочка-паж: эта радуга никогда не вернет себе прежних цветов…

Фелла перестала кричать: пропал голос. Теперь она просто задыхалась, как рыба, выброшенная на песок, на лице застыл невозможный ужас, руки ослабли и двигались бесцельно, как у куклы на ниточках…

— Представь себе, юный паж… представь себе их лица. Представь лицо своего короля — если бы он услышал имя, которое ты сейчас произнесёшь. А ты скажешь его. Ты обязательно скажешь. Имя, девочка! Назови мне имя ключника!

Бестия не смогла бы назвать даже собственного имени и едва ли помнила, где находилась. Ее лицо было сведено в болезненной гримасе, страшные судороги проходили по телу, с губ только слетало что-то вроде: «Пожалуйста… не надо больше… пожалуйста».

«А ты доконай ее! Доконай!» — требовало то самое, мерзкое, которое поселилось внутри у Кристо. Он даже похлопал Дару по плечу и кивнул на Бестию — вроде как радостью поделиться.

Дара задумчиво кивнула. Ее глаза сверкнули зеленью, а в следующую секунду Кристо получил удар в солнечное сплетение, от которого гадкое создание внутри сначала панически икнуло, а потом тихо ретировалось куда-то вовне. Дара в несколько прыжков очутилась возле Бестии и повела руками по воздуху. Что-то полыхнуло, и Феллу вдруг отпустило: судороги прекратились, голова бессильно откинулась в траву, пятый паж дышала со всхлипами, дрожала и вообще выглядела жалко донельзя.

Палец Холдона теперь смотрел на Дару, Дара — на палец, и особого почтения к этому органу, видно, не испытывала.

— Я не из того дня, — сказала она брезгливо и тоже подняла палец. — Такое на меня не действует.

Холдон, усмехнувшись почти добродушно, приподнял Арктурос, но удара не нанес, раздумал.

— Видишь ли, девочка, — молвил с издевательской мягкостью, — мы с юным пажем не договорили о ключнике. Не хочешь ли сама сказать ей, раз вы дружны: она может отдать мне ключ или назвать мне имя. Что предпочтет?

Из травы и черных ирисов зазвучал сорванный голос Бестии:

— У меня никогда не было ключа, и я не знала имени. Ты можешь пытать меня — я знаю, что тебе это нравится… но я… не знала… не знаю…

— Но я ведь могу пытать и не только тебя, — напомнил Холдон. — Это талантливое дитя уже наметило претендента…

Дара не выдержала и прыснула.

— Вздумаете меня пытать — она вам похлопает.

— Дара, заткнись… — простонали из ирисов.

— А что? Кто мне теперь прикажет не нарываться? Макс умер из-за этой мрази! И нам тоже недолго осталось, если, конечно, не появится Витязь и не отрубит ему башку во второй раз.