Чтение онлайн

Холдон вздохнул так, будто после долгой жажды пригубил свежей водицы. Хрустнул не своими, женскими и хрупкими пальцами.

— Мне долго не хватало этого, — признался он то ли себе, то ли своим приспешникам. — Ненависти в глазах и обреченности на лицах. В дни силы мне нравилось смотреть в глаза пленным. Наблюдать, как они осознают. К вам всем приходит это понимание перед смертью… что после нее ничего не будет… вещи в этом отношении честнее, не правда ли? — он любовно провел пальцами по поверхности Арктуроса. — Конец для них — это и впрямь конец, они не строят глупых иллюзий и потому умеют ценить свое существование здесь и сейчас. Держаться за него. Ты понимаешь меня, дитя, разве нет?

Он прищурился в глаза Дары, где и правда мелькнуло понимание. Девушка помедлила, но кивнула.

— Значит, ты тоже их слышишь. Одарённое дитя… нас таких — кто по-настоящему слышал бы жизнь в неживом — немного. В поколении рождается не больше одного-двух. Можно, конечно, научиться — открыть свой разум для вещей… но это не то, верно? Совсем не то. Ты смотрела на моё искусство. Нравится? За это я не буду тебя пытать. Может быть, не буду даже убивать… до заката, как и обещал. И, если ты сможешь не дрогнуть, когда кровь остальных разукрасит белые ирисы — кто знает, может, я оставлю тебя… чтобы показать — что значит настоящая жизнь. Не бледное подобие — со старением, разложением и умиранием. Истинное бесмертие, секрет которого заключён в шёпоте вещей.

Губы Дары сжались, она не ответила, а Кристо почему-то был уверен, что артемагиня только что чуть не брякнула: «Долбанные традиции!» — фирменным тоном Ковальски.

Вместо этого прозвучал вопрос:

— Кто вас вернул?

— Сестра, — милостиво осклабился Холдон. — Ты знакома с ней — в тебе её тень. Дальний отзвук тени. Значит, это ты — та девочка, которая осмелилась надеть её на руку?

— Гидра Гекаты…

— Эммонто Гекарис — ученица моего ученика. Она тоже слышала вещи и принадлежала к числу Одарённых. И она хорошо справилась. Прыжок посреди боя при помощи межмирового портала… она его, конечно, усовершенствовала… В нужный мир, где она создала Великую Гидру. Я работал над пробудителем артефактов, отослав его с одним из учеников в тот мир… конечно, не лучший образец, но Эммонто смогла. Сотворить настоящий Пробудитель — ей понадобились века работы, моя кровь, добытая в Целестии, нежить, да… И в конце она отвлеклась от цели, создав лишние «головы» Гидры и возомнив себя повелительницей нежити и богиней. Но браслет… даже его осколки… всё же получил возможность пробуждать… не только артефакты.

— Или того, кто был уже артефактом наполовину? — фыркнула Дара.

— Или так, — согласился Холдон. — Почему ты говоришь так, будто это плохо, дитя? Моя голова была отделена от туловища — и вот я хожу, говорю, творю. Это ли не истинное бессмертие — способность вернуться через тысячелетия? Способность проснуться. Ты смотришь на моё лицо… вид — это мелочи. Ведь и золото тускнеет — и ты лучше других знаешь, как заставить его засиять. Это скоро пройдёт, и я приму вид, какой захочу.

— А для этого вам придётся выпить жизнь из ещё пары селений — так, что ли?

— Чтобы сотворить произведение искусства — приходится чем-то жертвовать, разве нет, дитя? Или кем-то. Малозначимым, не слышащим истинной мелодии жизни…

Желудок Кристо решил выскочить от всей этой паскудной философии вон, но был задвинут на место. Осторожно и неторопливо Кристо пошел приводить в порядок остальных.

Оказалось, удар в живот был самым действенным методом, это Кристо опробовал сразу, на Нольдиусе. Тот охнул, согнулся и просипел:

— Весьма признателен. Со мной было что-то… — но Кристо наподдал ему еще раз и тихонько направил подальше от Мелиты — вроде бы, остальных возвращать. А сам задумался, что делать — ну, не бить же, в самом деле?

А если попробовать пробудить поцелуем?

Благо — Холдону пока все равно, чем они занимаются, он стоит себе и живописует. Решил, видимо, что времени до злыдня лысого, а потому можно рассказать поподробнее.

— Традиции чертовы, — все же не выдержала и прошептала Дара. Она осмелилась опуститься на колени над Бестией — и получила сюрприз:

— Ты… зачем… сунулась?

Феллу все еще колотило, пальцами она вцепилась в траву, а слезы прочертили по бледным щекам дорожки — наверное, впервые за десять тысяч лет.

— Это ж я, — ответила Дара и довольно бесцеремонно провела пару раз над ее лицом. — Вот черт, он вас все-таки не артефактом.

— Х-хуже. Памятью. Тот день… — она сглотнула и замолчала, прикрыв глаза. Дара уселась рядом прямо на ирисы и скрестила ноги. Посмотрела на Холдона, склонив голову. Тот изучал её через лёгкую жемчужную сеть — с лёгким интересом. Весь его вид так и приглашал: ну же, девочка, я не страшный и вообще, вполне себе свой, вот даже и не пытаю никого, и не хочешь ли ещё задать пару вопросов?

— Почему тот мир? — спросила Дара, думая, кажется, о чём-то своём. — Почему и Эммонто Гекарис, и ваши ученики бежали в один и тот же мир?

— Потому что это я создал первый портал между мирами — не блеклое подобие Кордона, а нечто, выводящее в иной мир. Тот мир, который теперь вы зовёте внешним. В мои времена двери Кордона выводили в иной мир… грязный, истощённый, скучный. И вещи в нём не имели голоса. Зато в мире, куда открылся мой портал, они говорили. И я знал, что она откликается им. Что стоит лишь пробудить их… оживить их, всё больше и больше, насытить их голосами мир — настоящий мир, а не крошечную Кайетту — и она отзовётся и станет сильнее. Сам я успел переправить туда лишь нескольких учеников с некоторыми своими творениями… другие бежали сами, как Гекарис. А иные потом рассеялись по мирам, овладев техникой создания порталов. Артефакты, которые они оставляли, оказывали своё действие… неужели ты не задавалась вопросом, дитя — зачем вы ходите в миры, зачем уничтожаете артефакты и что хотите отсрочить?

Он как следует рассмотрел лицо Дары, хмыкнул и отошёл — перекинуться парой слов со своими сторонниками в тёмно-синих плащах.

Нольдиус с жалобным воплем пересек площадку лётом: только что он попробовал ударом пробудить к жизни Убнака. Удалось блестяще.

— Экстер опять оказался прав, — подытожила Дара тихо, потирая лоб. — Это таилось в Целестии постоянно. И даже эти вот новые идиоты… Они годы мечтали его возродить, потому что эта дрянь, его учение, так и сидело внутри них. Это самое «Бессмертия нет». Значит, это они и были заодно с Эльзой вот только на Эльзу им было плевать — они Прыгунки бы вместо щита использовали. А когда не вышло заполучить Браслет Гекаты целиком или хоть прорваться в Малую Комнату — пошли путем некромантии. Самым простым. Явились на поле боя раньше служб Семицветника… забрали тело Эльзы — просто как в насмешку… собрали осколки Гидры Гекаты…

Отзвуки былых страстей заставили Феллу разлепить губы:

— Если бы вы тогда не притащили браслет почти к Холдонову Холму…

— То могло быть хуже, — отрезала Дара. — А может и не могло, неважно. В Предсказальнице я успела увидеть надпись: «когда змеиная голова будет приращена холодом к телу», — или что-то вроде этого. Гидра Гекаты была «будильником» артефактов, вы же сами говорили. Ну, а Холдон изо всех сил старался превратить себя в артефакт — видать, ему почти удалось. И ведь никто ж не догадался проверить Холдонов Холм все это время — есть ли что там внутри…

— Опасное место… никто не подходит…

— Вот только вопрос — зачем они его уничтожили. Может, конечно, заметали следы по приказу самого Холдона… или скрывали остаточные следы каких-то чар…. А он тем временем открыл ясны глазыньки, — Дара кинула в сторону «глазонек» брезгливый взгляд, — очухался и свыкся с тем, что он наполовину женщина. И решил вернуть свое творение.

Холдон, будто понял, о чём речь — повернулся и с тёплой улыбкой (от которой замёзло с полдюжины нарциссов и стошнило раненого Фрикса) приподнял Арктурос. Нежно пробежал пальцами, бережно, почти чувственно коснулся острых зубцов по краям. Стоявшие рядом маги подобострастно поёжились.