Чтение онлайн

Под эти воркования он мотал бинт, а душой предчувствовал, что с рукой не всё так ладно, как они вслух рассуждают. Помощи ждать было неоткуда, в медицине у обоих познания были весьма усечённые. Смирнов, чтобы разрядить обстановку, приговаривал:

— При переломах очень хорошо мумиё помогает. Да где его взять?! Добывают его в горах, в Киргизии!

— Откуда ты это знаешь? — раздражённо спросил Рэд. Рука у него мозжила, а пальцев он совсем не чувствовал.

— Так я же тебе говорил, что выучился я на геолога. Строение Земли знаю в глобальном масштабе.

— Что значит, «в глобальном»? — брюзжал Рэд.

Что бы как-то утешить болевшего товарища, Сергей заискивающе подтвердил:

— Есть такая «глобальная тектоника». Раздел геологии.

— Чем решать глобальные теории, — извращённо съязвил пострадавший, — лучше подумай, как самолёт поведём. У моего «Яка» усилителей нет, одной рукой никак не управиться!

— Ты про самолёт забудь! Гиблые здесь места! Пропал он давно!

— Как это пропал? Не выморозило же его?! Прибило где к торосу!

— Ну, считай, что унесло его в неведомые дали!

Рэд уже давно понимал, что новый его товарищ что-то главное скрывает. Причём что-то большое, значительное. В силу своей дерзости, он резко спросил, как бы «на прихват»:

— А твой дизель-электроход не убывает же в неведомые дали?!

— Да! Нужно им это ржавое корыто?! У них железа хватает! — и замолчал на минуту.

— Кому железа хватает? — стал терзать его Рэд.

Но, Смирнов уже опомнился и понёс какую-то чепуху:

— Зачем мы полезли этот вспомогач дёргать?! Только греха нажили.

— Как зачем? Рацию включили бы, помощи попросили! Да, и просто с электричеством веселее, ходовые огни зажгли бы. Может, какой самолёт заметил бы!

— Ну-у! Ты и оптимист! Какие здесь самолёты? Здесь даже бакланы не летают, за тысячи километров отсюда! Да, и кто тебя спасать будет? Ты что, сын депутата, что ли? А морзянку шпарить ты умеешь? Судовые рации только морзянкой обустроены.

— Так SOS врубили бы на автомат!

— Вот на SOS, да ещё «на автомат», тебя бы и приняли!

— Да кто принял бы?! Говори толком, и так без твоих шарад рука огнём горит! Где вся команда с корабля?

Рэд вспомнил, что часто в океане находят брошенные суда, исправные, со следами не завершённых обыденных человеческих дел, но без команды! Пользуясь, что он ранен и имеет право капризничать, он стал доставать Смирнова:

— Давай, сознавайся! А то я дам показания спасателям и тебя посадят, как виновного в гибели всей команды!

Смирнов понимал, что у Рэда начинается бред. Рука, видневшаяся ниже запястья, обретала угрожающий бордовый цвет. Сергей думал: «Что-то важное там ему перебило! Может, кость сильно раздробило?»

Рэд стал временами впадать в дремоту, как бы забываться. Смирнов теребил его речами:

— Э-э-э! Давай проснись! Уже буран кончается! Метель стихла! Пойдём самолёт искать!

Они вышли на палубу, замотав руку Рэда шерстяным запасным свитером. Видимость в непогоде всё больше отвоёвывала свои права. Уже видны были дальние торосы и ближняя граница пакового льда. Перейдя с борта на борт, обследовав линию горизонта в морской бинокль, который Смирнов загодя прихватил из ходовой рубки, товарищи остановились на полубаке. Сергей взобрался на лебёдку брашпиля и вглядывался вдаль. Рэд оставался безучастным. Он понимал, что если даже они обнаружат самолёт, то сделать, как пилот, он ничего не сможет! Он был не из тех, кто быстро сдаётся, но в этом случае он явно понимал, что лучше быть просто одноруким, чем с такой грудой боли! Но даже при таких мрачных мыслях и адской боли в руке взгляд его привлёк свинцово-синий столб в атмосфере, идущий от неба до поверхности океана, на линии горизонта, по направлению к юго-западу от корабля. Вид этого явления был зловещий. Рэд спросил Смирнова:

— Что это такое?

От всяких загадок и недоговорок Смирнова Рэд себя чувствовал очень неуютно. Ему было жутковато от такого видения на горизонте.

— А-а-а!.. Не обращай внимания. Здесь часто случается такое.

— Это не радиация от Новой Земли?

— Ну, ты совсем дикий! Это циклон или антициклон рождается. Арктика, это кухня погоды!

От пребывания на холоде Рэду лучше не стало. Он даже закручинился, что его любимый самолёт пропал, наверняка! Товарищи пробрались в надстройку, в обжитую каюту. Сергей начал есть какие-то консервы. У Рэда аппетита совсем не было. Когда наступили ночные часы, он стал уже бредить. Рука его распухла до неимоверного состояния. Смирнову казалось, что она даже стала пахнуть гноем, а, может, у него наступило аллергическое расстройство обоняния, от отказа от спиртного. В одиночку он пить не хотел, а Рэду было совсем плохо. За иллюминаторами потемнело, наверное, этот атмосферный столб накрыл их судно. Сергей запалил электролампочку от уже изрядно севших аккумуляторов и стал теребить Рэда:

— Давай, я тебе градусник поставлю! Я прихватил у дока!

Прикосновение холодного градусника привело больного в чувство, и он спросил первое, что пришло в его воспаленную голову:

— Как ваше судно оказалось в этом полюсе недоступности? Ведь это не ледокол, чего вы сюда попёрлись?

Смирнов в начале знакомства хотел разыграть версию, что он так же, как и Рэд, попал на судно «потом». Но врать сильно больному человеку у него не хватило дерзости. Он поведал:

— Да, судно не ледокол, но ледового класса. Мы шли Севморпутём. Впереди прошёл караван с ледоколом впереди. Наш капитан пристроился, на халяву, по-русски. Хотели пройти мимо острова Вайгач, через Карские ворота. Но нас затёрло паковым льдом. Судно частное, за спасение платить было нечем. А ты же видел, что на бланках «Ллойдовского листа» написано: «Без вознаграждения — нет спасения!» Стали мы дрейфовать, попёрло нас на север.

— И, что же, льдом не раздавило?

— Я же говорю, у судна остов ледового набора и ледовый пояс брони. Тем паче, корпус килевой, его выдавливает, но не сжимает. Это ледокол, как плоское корыто. Попробовал бы ты походить на нём по открытой воде. Качает, как космонавта на стенде!

Так разговорами о качке и принципах судовождения во льдах Смирнов пытался отвлечь Рэда от потери сознания. Тот достал градусник, повернулся к лампочке и проговорил:

— Во, бздец! Тридцать девять и пять!

— Надо пить таблетки!

— А какие, ты знаешь?

— Ну, аспирин, он всегда помогает!

— С бодуна он помогает, — вскричал отчаянно Рэд. — Ещё день, и тебе придётся отрезать мне руку!

Смирнов от такой перспективы ошалел. Он даже не учёл, что его напарник может бредить. Он начал говорить алогичные вещи в свою защиту:

— Да если бы не этот корабль, ты бы на своём кукурузнике лежал где-нибудь в полынье, перевёрнутый вверх колёсами!

Рэд очень обиделся на реплику «кукурузник», он всегда гордился своим «Яком» и, когда был один, в хорошем настроении, всегда пел песню Высоцкого: «Я — Як-истребитель!» Он всем своим взрывным характером попёр на Смирнова:

— Да, ты-ы-ы!!! Загубил команду! Все пошли на Большую Землю, а ты струсил! Трус!

— Да я не струсил, и никуда, ни на какую Большую Землю они не пошли!

— А где они?

Смирнов «вошёл в ступор». Он, как учил его один старый урка, которого уже за количество ходок в дальнее плавание не брали, и он работал матросом в Мурманском портофлоте: «Вначале посчитай «минуса»!» Рэд, чувствуя, что момент истины близится, тоже поутих со своей филиппикой. Наконец, Смирнов решился. Он подумал, что без медицинской помощи парень пропадёт. Руку Смирнов ему отрезать не сможет, эту вероятность он даже не брал в расчёт. От гангрены парень умрёт. На борту будет труп, на труп обязательно придут белые медведи. Они трупы чуют за десятки километров. Белых медведей Смирнов боялся. Неожиданно, даже для себя, он промолвил твёрдо: