Чтение онлайн

Однако мятеж в ведомстве общественной безопасности продолжал назревать. Его лично возглавил начальник общественной безопасности, генерал Властимир Джорджевич! 4 октября у него состоялась встреча с еще одним генералом МВД и тремя полковниками, на которой было решено «игнорировать приказы, мотивируя это проигрышем Милошевича на выборах. Мол, пусть сам выпутывается, а нас не втягивает» (?in?i?, 2000: 3.34). Конечно, открыто генерал Джорджевич не посмел бы не подчиниться приказам Милошевича. Но очевидно, что как следует он их не выполнял. Не только отряды спецполиции, рассредоточенные в «кольце обороны» Стойильковича, скорее делали вид, что преграждают путь, но и действия Специальных антитеррористических подразделений были совершенно неподобающими. Когда после взятия скупщины они получили приказ выходить на улицы города, бойцы этих подразделений оставили все свое тяжелое вооружение (винтовки, бомбы и т. д.) во дворе здания на улице Князя Милоша, 101 и отправились на задание только с пистолетами. На них были знаки отличия Специального антитеррористического подразделения, что необычно в такого рода ситуациях. В некий момент, непонятно когда и как, бойцы спецподразделения подошли к народу и принялись обниматься и целоваться с гражданами. «Этот жест направил события 5 октября в другое русло и предопределил все остальное», – свидетельствует высший офицер МВД, мнение которого автору этих строк кажется достаточно убедительным. «После того как стало известно, что спецотряды соединились с народом, наши средства связи раскалились от звонков из всех центров и со всех пунктов, когда все поняли, что это наяву и свершилось, – все наши спецы в Белграде отказались выполнить команду выйти против граждан. Полиция побросала свои винтовки, дубинки, щиты» (Nedeljni telegraf. 1 ноября 2000 г. С. 6).

Другую ветвь МВД, органы государственной безопасности, тоже охватил заговор. Командующий около 1200 «красных беретов», так называемого Подразделения специального назначения (ПСО) Милорад Лукович, по прозвищу Легионер, в ночь накануне 5 октября потребовал встречи с Джинджичем. «Он сказал, – рассказывает Джинджич, – что завтра они получат приказ вмешаться, но они вступят в бой, только если в полицию будут беспричинно стрелять и если будет попытка атаковать казармы, важные объекты для безопасности страны... Он сказал мне, что у „красных беретов“ и антитеррористического спецназа полный контакт и что их действия будут синхронизированы... В заключение он заверил: „Я тебе гарантирую, что завтра против вас никто ничего не предпримет“„ ( ?in?i?, 2000: 3.34). После взятия РТС Легионер повел часть своих людей в полной боевой выкладке к зданию на Таковской улице. Но никаких действий с их стороны не последовало. „Спустя двадцать минут „красные береты“, то есть их командир Легионер, потребовали подкрепления. Из отрядов госбезопасности, однако, никто не хотел вмешиваться, и «красные береты“ тоже перешли на сторону народа“ (Nedeljni telegraf. 1 ноября 2000 г. С. 6).

Наконец, есть свидетельства о том, что полиция все время поддерживала контакт с мятежниками. «Подготовка велась в условиях строжайшей секретности, – рассказывает Велимир Илич, – особенно с офицерами и инспекторами полиции... Среди нас были действующие полицейские в штатском, даже из элитных белградских подразделений. Они помогали нам получить разного рода информацию: что полиция собирается предпринять, куда направляется и что нас может ожидать на пути... У нас, конечно, была агентура и в Белграде, в полиции, которая тоже нас снабжала информацией. Достоверность и точность мы проверили, когда направлялись на колубарские шахты, в „Тамнаву“ [175] . Оказалось, что нам поступала точная информация... Нам было очень важно поддерживать контакт с нашими агентами в полиции: у нас были гарантии, что в нас не будут стрелять, а также что они выступят против нас в половине четвертого... Много раз нам пришлось отступать из-за слезоточивого газа и дымовых шашек ... Люди не выдерживали – задыхались и падали. Полиция нам говорила потерпеть еще немного, что скоро все закончится. Нам пообещали, что силы полиции перейдут на нашу сторону. Вот так было» (Vreme. 12 октября 2000 г. С. 12–13).

Разумеется, нельзя события переворота 5 октября приписывать заговору в стенах МВД. Успешные государственные перевороты, совершенные полицией, – редкость. (В качестве успешного Э. Лутвак приводит только пример полицейского путча в Панаме 20 ноября 1949 г. – E. Luttwak, 1969:195). В Сербии участники полицейского заговора не ставили целью свержение Милошевича, они просто уклонились от исполнения его приказов. Полиция здесь не была непосредственным исполнителем государственного переворота. Силы МВД содействовали тому, чтобы перед настоящими его исполнителями не были поставлены чересчур серьезные препятствия. Кроме того, в кулуарах МВД не сложилось единого заговора, а скорее сеть небольших, независимых друг от друга заговорщических кружков, помогавших мятежникам. Действительно, то, что случилось 5 октября, было неким протозаговором. Не было времени, да и необходимости в настоящих разветвленных заговорах и государственном перевороте. Достаточно было небольшого попустительства, всего-то «не выполнить приказ», чтобы волна народного гнева и массы народа на улицах в одночасье смыли Милошевича и его режим.

А когда полиция, надежная опора Милошевича, отступила перед этой сокрушительной мощью, армия уже не понадобилась. Гораздо менее зависимая от Милошевича, она позже всех оказалась перед выбором, встать ли на сторону народа или защищать режим. Поэтому и в армейских кругах заговор успел созреть еще в меньшей степени, чем в МВД. Но все же отказ Павковича идти на восставший город стал переломным моментом в цепи событий 5 октября, равно как и аналогичное решение командующего общественной безопасностью и командира «красных беретов». Если бы Павкович встал на защиту дединьского самодержца, вряд ли он спас бы его. Но генерал мог собрать вокруг себя достаточное количество сторонников Милошевича, а также колеблющихся, предоставив тем самым Милошевичу шанс на еще одно сражение. В этом смысле решение Павковича остаться в стороне имеет элемент заговора, так же как уклонение от выполнения приказов высших полицейских чинов.

Присутствие зарубежного фактора в событиях 5 октября – вопрос, менее всего обсуждаемый нашей общественностью. Если о заговоре в МВД и наличии оружия у мятежников появилась информация, то о помощи иностранных государств в свержении Милошевича можно только догадываться. Все же некоторые признаки указывают на несомненную роль иноземного фактора в произошедшем перевороте.

Прежде всего серьезная финансовая поддержка тех, кто был готов сокрушить режим Милошевича. Конечно, среди оппозиционных партий и союзов были и те, кто боялся принимать зарубежную помощь, дабы не попасть в зависимость от иностранных спонсоров. Но поскольку большая часть населения Сербии была доведена практически до нищенства, а все остальные финансовые источники для оппозиционеров внутри страны Милошевич успешно перекрыл, оппозиционному движению просто ничего другого не оставалось. Приветствовались любые деньги, которые помогли бы свергнуть диктатора и установить демократический порядок в Сербии.

Предвыборный плакат Слободана Милошевича

Сумма денежной помощи, оказанной в одном только 2000 г., вероятно, так и останется тайной. Существуют данные, почерпнутые автором этих строк у людей, которым у него нет оснований не доверять, что в тот год в Сербию было переведено 48 млн. долларов. Можно представить, о каких суммах идет речь. Возможно, для другой страны это не показалось бы слишком много, но в сербских условиях это были колоссальные деньги, если учесть, что средняя месячная зарплата в Сербии составляла 40 долларов. То есть предоставленная помощь приравнивалась к миллиону ежемесячных окладов. Это то же самое, как если бы, скажем, для свержения голландского правительства было выделено 2 млрд. долларов!

Функционирование этих денег было заметно повсюду. Так, студенческая организация «Отпор» («Сопротивление») открыла свои представительства в 123 городах Сербии (газета «Голос общественности» (Glas javnosti). 6 июля 2000 г. С. 4). Это подразумевало покупку огромного количества жилой и коммерческой недвижимости. Только в Белграде у «Отпора» была штаб-квартира в самой дорогой части города, в центре (Кнез Михайлова улица), а также он являлся собственником по крайней мере одной явочной квартиры неподалеку от рынка «Зелени венац» (Bujo?evi? i Radovanovi?, 2000:109). Когда в руках полиции оказался пропагандистский материал «Отпора», для его транспортировки потребовались грузовики. Разумеется, это не могло быть оплачено добровольными пожертвованиями бедных сербских студентов.

Такую же платежеспособность проявляли и оппозиционные партии. По свидетельству Джинджича, у Демократической оппозиции Сербии обнаружилось достаточное количество средств, чтобы выкупить все время, которое предоставляли местные TV и радиостанции по всей Сербии (?in?i?, 2000:2.33). Никогда граждане не получали такого количества листовок и других агитматериалов, как перед теми выборами. Лидеры оппозиции снимали номера в отеле «Хайатт», когда надо было скрыться от полиции (Bujo?evi? i Radovanovi?, 2000:60). Но особенно бросается в глаза техническая оснащенность оппозиционеров. У них были бронежилеты, устройства для фильтрации радиочастот, помещения, защищенные от прослушивания, устройства для внедрения в программы государственного телевидения, прослушивающие устройства частот МВД и т. п. (Bujo?evi? i Radovanovi?, 2000:28; 42; 49; 53; 67). Джинджич сообщал о 35 спутниковых телефонах, защищенных от прослушивания (так называемые скрэмблированные сигналы), по которым оппозиционеры координировали свои действия (?in?i?, 2000:2.33). А у Васича можно прочесть, что в распоряжении оппозиции было оборудование не только для глушения частот полиции в опасных ситуациях (попытка полиции взять шахту «Тамнава»), но и для прослушивания во время событий 5 октября переговоров оперативного штаба городской полиции или, скажем, отряда, оборонявшего здание телевидения (Vasi?, 2000: 14–15).

Деньги, спецоборудование и организационно-технические сведения могли поступить только из-за рубежа. Не надо быть чрезмерно проницательным, чтобы понять, насколько профессионально иностранные спецслужбы провели работу среди служащих госаппарата Милошевича, особенно МВД, и военных. Разведслужбы, как и в других подобных случаях, обладали по крайней мере двумя видами мощного оружия воздействия для вербовки сотрудников в этих важнейших для любого авторитарного государства структурах. Первое – деньги. Как ни старался Милошевич «прикормить» полицию и армию, они зарабатывали лишь немногим больше, чем другие чиновники. Для тех же, кто в деньгах не нуждался, являясь частью мафиозной сети Милошевича, был подготовлен другой вид оружия: обещание помилования. Чем выше чин у полицейского, тем щекотливее для него был вопрос о коррупции и военных преступлениях. Естественно, у высших чинов были все основания бояться суда по делу «о приумножении противоправной выгоды путем злоупотребления служебного положения», о нарушении прав человека или преступлениях против человечности.

Поэтому не стоит удивляться, если вдруг окажется, что странные промахи офицеров полиции при обороне Господина мотивированы не патриотизмом или стремлением к справедливости, чувствами, долго подавлявшимися и 5 октября вырвавшимися наружу, а сотрудничеством с какой-нибудь разведслужбой. Если платой за «отпущение грехов» для сотрудника МВД было всего лишь уклонение и попустительство или предоставление представителям оппозиционного движения нужной информации, надо признать, что это было весьма выгодное предложение для большинства чиновников Милошевича. Такого рода сделки могли быть заключены, по свидетельству Джинджича, в ночь на 5 октября или в ходе событий переворота. Но скорее всего, часть служащих МВД еще раньше была привлечена к сотрудничеству с оппозицией, что является результатом работы зарубежной разведки.