Сербский генерал Младич. Судьба защитника Отечества
Шрифт:
По этому случаю вечером в Союз писателей пришли сотни русских людей. А как иначе? — праздник славян. Брат и сестра из оккупированного Белграда прибыли в Москву по приглашению Союза писателей России. Встречает гостей песней «Тамо далеко…» заслуженный артист России Леонид Шумский. Валерий Ганичев провожает их к себе в кабинет. Не без труда прорывают плотный натиск желающих лично поприветствовать гостей. Среди сонма добрых русских лиц узнаем писателей Валентина Распутина и Семена Шуртакова, Юрия Лощица и Валерия Хайрюзова, дипломата А. И. Зотова и заступницу сербов в Гаагском судилище, профессора Е.Ю. Гуськову, Народных артистов Михаила Ножкина и Юрия Назарова, Народного художника России Сергея Харламова и экономиста М. М. Мусина, заслуженную артистку России Людмилу Мальцеву и добровольца Илью Плеханова, и многое множество родных всем лиц.
На огромном экране черно-белая немая кинохроника трагедии Балкан 1990-х гг. На переднем плане штаб генерала Р. Младича. Зал затихает. Сосредотачивается. На сцену выходят В. Ганичев, Дарко Младич, Лилиана Булатович, С. Котькало…
Долго не смолкает шквал аплодисментов: то приветствует народ сына героя. Кое-как удается утишить зал. В.Н Ганичев говорит:
— Мы собрались с вами во дни Великого поста и будет правильно, если вместе пропоем молитву…
Все встают и поют, обратясь к образу Христа Спасителя «Царю Небесный…»
Далее председатель Союза писателей России благодарит всех, кто пришел поддержать ратников славянского сопротивления в дни, когда «цивилизованное сообщество» активизировало мировой гон на нашего духовного брата генерала Ратко Младича.
— Мы начинаем нашу встречу с торжественной церемонии вручения премии «Имперская культура» имени профессора Эдуарда Володина по разряду «Славянское братство» за мужество и героизм, за верность православному единству легендарному генералу Ратко Младичу. Это знаменательное событие не только тем, что мы отмечаем его особые заслуги, а еще и тем, что в современной истории славянского мира никто так не стал на его защиту с открытым сердцем, как генерал Младич. Конечно, нам немного грустно, что этот праздник проходит без его личного участия. И в то же время, нам радостно, что эту награду мы вручаем такому его сыну, всем своим и образом и поведением достойному продолжателю дела отца. Мы радуемся, что с нами пламенный публицист Лилиана Булатович, несгибаемой воли человек, многие годы воспевающая подвиг героев сопротивления, да и всего сербского народа. Мы не сомневаемся, что в этом зале еще услышим голос самого генерала, но пока я передаю, дорогой Дарко, тебе медаль и диплом лауреата премии, часы, которые, надеюсь, на руке отца начнут новый для всей вашей семьи и Сербии светлый отсчет времени…
Высокий и красивый, можно сказать, копия отца, Дарко Младич заметно волновался, пока к его груди В. Ганичев прикреплял золотую медаль и, не сдерживая дрожания голоса, говорил:
— Здесь, у вас, в Союзе писателей, я, может, впервые за последние годы почувствовал, что такое свобода. Это когда ты не чувствуешь, что за тобой следят, что за тобой постоянно движется чья-то тень, что обыскивают без объявления причин тебя, твою семью, твой дом… Это когда ты слышишь искренние слова сочувствия, сострадания, когда с тобой говорят на одном языке, даже если он и не сербский, но он твой, родной тебе человеческий язык. В эти минуты я ощущаю, что вся наша общая история действительно такова, какую мне рассказывали мои родители с детства, когда каждый серб знал, что за ним Россия.
Мой отец родился во время фашисткой оккупации в крестьянской многодетной семье. С раннего детства он узнал, что такое геноцид, что такое крестьянский труд. Он в семье был старшим. На его плечи легли все заботы о младших братьях и сестрах. Все это сформировало его, как человека.
К сожалению, в детстве я мало его видел, потому что отец большую часть жизни проводил на военной службе, где для семьи, по понятным причинам, времени всегда мало: всё на алтарь Отечества! Но это совсем не значит, что я не знаю отца, что его не чувствую. Напротив, глядя на него, я имел возможность подражать ему. Мне не в чем его упрекнуть. Он настоящий серб. Я благодарен Богу, что даровал мне такого отца. Я благодарен вам, что вы не оставляете нас одних. Поверьте, сегодня мы в Сербии чувствуем себя очень скверно.
Спасибо Богу и вам за братское отношение к отцу!
После торжественной церемонии награждения участники встречи посмотрели документальный фильм Бориса Костенко «Остров Сербия», снятый на полях сражений в Сребрянице, Боснии и Герцеговине в начале 1990-х гг. минувшего века.
Писатель Николай Сергованцев, держась за сердце, вышел из зала в середине показа со словами: «Этот ад невозможно видеть!» — на что ему с болью ответил русский доброволец Илья Плеханов: «А они еще в нём и выжили, и их же палачи за это судят… Дескать: не надо было выживать!»
Наследники фашистов времен Великой Отечественной войны, вооруженные демократической Германией усташи, подстрекаемые и оплачиваемые США и Турцией экстремисты-исламисты показали звериные помыслы «нового мирового порядка». Они буквально четвертовали людей, отрезали уши и головы детям, старикам и женщинам, заживо жгли на кострах… Стоял крик и стон православный, но виновники не слышали плач, а кричали во все репродукторы мира, какие ужасные сербы… Им вторил МИД РФ в лице Козыревых… Но были, были и русские мужики, кто чем мог помогал в справедливой битве сербам.
Фильм был показан как пролог к разговору славян между собою. Верная славянскому долгу профессор Елена Гуськова, которая многие годы стучится во все двери, требуя справедливого отношения к сербам, долго рассказывала о Ратко Младиче, о его семье, о любви сербов к генералу и России, о том, как жестоки власти Сербии в отношении всех героев сопротивления, к их семьям…
— У них, — говорила Елена Юрьевна, — у семей Младича, Караджича и других национальных героев Сербии часто даже на хлеб нет средств. Членам семей не дают возможности учиться и работать, всячески унижают и притесняют…
Россия обязана Сербии тем, что на 16 лет они оттянули приближения НАТО к нашим границам, уберегли нас от расчленения…
Писатель Юрий Лощиц рассказал о своих поездках вместе с писателями А. Прохановым и Ю. Юшкиным, с покойными Э. Володиным и С. Лыкошиным во время Балканской войны в Боснию и Герцеговину, куда их сопровождал выдающийся сербский писатель, философ и художник Калаич, о встречах и беседах с Радованном Караджичем и генералом Младичем.
— Они, — говорил Юрий Михайлович, — для нас, русских, в те мятежные для России годы стали образцом поведения. Мы смотрели на Младича и Караждича и сами поднимались. Мы и в кровавом 1993 году не дрогнули только благодаря примеру сербов… Нам бы и сейчас Лазаря не петь, а встать в полный рост и потребовать от Президента России взять под защиту всех сербов!»
Спецпредставитель тогдашнего президента РФ в Югославии А. И. Зотов в своем выступлении говорил даже не столько об ужасах той войны, сколько о том, как «вчерашние, казалось бы, мирные люди превращались в зверей… с какой беспощадностью уничтожались православные святыни, простоявшие почти тысячу лет на территории Боснии и Герцеговины, местными и мусульманами и наемниками других стран…»
Не стеснялся в выражениях и Народный артист России Михаил Ножкин. Читая свои стихи, написанные десять лет назад в день американской бомбежки Белграда, Михаил Иванович, прозой завершил свое выступление: «Бедные они людишки, — имея в виду власти Сербии, — взрослые, а Бога не знают. За все ответят на суде. Вот недавно наш Святейший Патриарх Кирилл говорил о кризисе как о суде, что грянул над миром, но разве безбожники могут слышать Бога? — Нет, конечно, но он-то при дверях! Пусть трепещут!»
По обыкновению не громко говорил Валентин Распутин. Он вспоминал, как с Василием Беловым были у Младича, жили вместе с солдатами сербской армии в окопах… «Долго ночью беседовали с генералом Младичем ночью в его штабе. Он, как и мы — русские, светлый. Силы в нем чувствовалась, ответственность. Вроде и знакомы-то всего несколько часов, а он тебе настоящий брат. Может, даже и больше… Таких нам в России не хватает! — Стыдно, что они-то нас подтянули, выпрямили, а мы им ничем не помогли. Надо бороться за Младича. Позор, что им торгуют, как неодушевленным товаром. Гадко…»