Чтение онлайн

Аксар обзавелся новой королевой в обличье королевы «старой». Решение Рейна жить со мной, как с женой, всколыхнуло королевство: обычные горожане, три, считали такое решение верхом безумия и называли короля дураком, большинство придворных придерживались такого же мнения, и только малый круг приближенных понимали, что в этом есть смысл.

Меня разметили в недурных покоях и приставили служанок, немолодых и крепких, несколько стражей в черном всегда были неподалеку. Меня не выводили погулять по дворцу, наружу, окон в моих покоях не было, одевали и кормили неплохо, но во всем чувствовалось, что я — заключенная. От такого режима мне хотелось выть в голос, но я сдерживалась, понимая — нужно дать Рейну время разобраться со всем этим, решить, как ввести меня в новый мир.

И я ждала, каждый день ждала, что он меня навестит, расскажет, как мы будем дальше существовать вместе, объяснит мне, как должна себя вести королева… Но Рейн не приходил. Все заботы, связанные со мной, он поручил другим людям. После завтрака ко мне являлись степенные эгуи, эскортируемые немыми стражами, и начинали посвящать в тонкости аксарской жизни. Меня пытали нескончаемыми лекциями по истории Аксара и других королевств, учили этикету, чистописанию и прочим необходимым тэгуи вещам. При этом на мои вопросы о том, почему в моих покоях нет ни окон, ни даймонов, ни зеркал, не отвечали. Все, что касается Источника и местной магии, продолжало оставаться для меня загадкой. Других посетителей, кроме этих невыносимых учителей, у меня не было.

Хорошенькое же положение дел! Рейн объявил меня королевой, но лишил всех прав: я сидела взаперти, лишенная магии и нормального общения, и только сверкающая корона на моей голове говорила, что я не просто тэгуи. Я строила догадки, как можно покинуть покои, пыталась хитростью выйти в коридоры, старалась разговорить служанок и свою немую охрану, но ничего у меня не выходило.

Мне давали понять, что я что-то чужеродное и непонятное и должна радоваться хотя бы тому, что сижу не в сырой камере, а в красивых покоях, и что мне дают возможность «наслаждаться» обществом учителей.

Поэтому когда меня неожиданно навестил Фэд Уэнделл, я от избытка чувств онемела. Страж явился вечером, в тот тоскливый час, когда служанки обычно приходили расправить мою постель и подготовить меня ко сну. Они пооткрывали рты, завидев Уэнделла.

— Скучали без меня? — осведомился Страж.

Я подошла к нему и, игнорируя аксарские нормы морали, обняла. Мне жизненно необходимо было почувствовать, что рядом есть кто-то нормальный.

Застежка черного кафтана Стража врезалась мне в щеку, но я на такие мелочи не обращала внимания. Уэнделл, определенно, душился чем-то, и этот запах было очень своеобразным — в нем чувствовались холод и свежесть.

— Вы пахнете зимой, — сказала я.

— Правда? Х-м-м, это нехорошо. Согласно уверениям три, который всучил мне этот парфюм, я должен пахнуть соблазном.

Я рассмеялась громко и радостно — и плевать! Служанки все еще изображали статуй, но статуй с ошарашенными глазами. Наверняка, быстренько доложат, что «королева» обнималась с Верховным Стражем. Ну и пусть докладывают!

Нехотя отстранившись от мужчины, я с удовольствием на него посмотрела. Наверняка в юности Уэнделл с этими своими пухлыми губами и волнистыми волосами казался смазливым и сладеньким. Да, пожалуй, он таким и был. Но сейчас его никак не назвать смазливым.

Он красив, как бывают красивы мужчины в расцвете лет.

— За вами, наверное, девушки толпами бегают, — задумчиво протянула я.

— К чему вы клоните, Соня?

— Да ни к чему. Просто мне нравится вас рассматривать.

— Просто вы здесь одичали уже, — со смехом сказал Уэнделл, и служанкам рукой махнул — мол, уходите, у нас с королевой разговор. Женщины вышли, а Страж подошел к столику, на котором еще стоял поднос с чашечкой травяного чая. Взял чашечку, Уэнделл попробовал чай, скривился, отставил чашечку. Зачем-то стянул кафтан, уложил его на ближайшее кресло, и только тогда повернулся ко мне:

— Ваше положение незавидно, Соня. Король категорически отказывается с вами видеться. Придворные категорически отказываются принимать вас, как королеву. Народ категорически требует вашего с королем развода.

— Я обо всем этом «категорическом» знаю.

— Вы будете жить здесь, во дворце, но в изоляции. Изредка король будет выводить вас для ритуалов в свет, ибо потоки магии нужно периодически обновлять. Это первая ваша обязанность. Вторая ваша обязанность — родить наследника. Скажу откровенно: как только вы родите, ребенка у вас заберут. Вам не позволят его воспитывать.

— И об этом догадываюсь.

— В конце концов, короля вынудят вас навестить, и вы встретитесь. Рейн — человек хороший, поверьте мне, мы росли в одном Ордене. Но ему слишком многое пришлось пережить в последнее время, и многое пришлось потерять. Постарайтесь подружиться с ним и понять его.

— Я старалась! Мы с ним договорились быть союзниками, а он запер меня здесь!

— Договорились? — усмехнулся мужчина. — С Рейном? У нас патриархальное общество, Соня. У нас принято, чтобы жена во всем была покорна воле мужа. Будьте хитрее. Будьте терпеливее.

— Я буду вести себя так, как считаю нужным, эгуи, — сказала я и сложила руки на груди.

— Значит, король не солгал на совете, заявив, что у вас характер вздорной ведьмы?

— Он просто обиделся за то, что я приложила его бутылкой по голове.

— Что-что вы сделали?

— Ударила короля по голове бутылкой. Что, эгуи, удивлены? Почему? Вам же сказали — я вздорная ведьма.

Страж покачал головой:

— Король вас никогда не простит. Он очень гордый.

— Я тоже гордая.

— Соня, не заставляйте меня думать, что вы глупы.

— Никому не позволю обращаться с собой, как с вещью. Особенно — глупым мальчишкам вроде Рейна. Только попробуйте мне сказать, что я должна покориться — это оставьте своим женщинам. Я в Аксар не по своей воле пришла, меня сюда насильно притащили. Подчиняться вашему королю я не обязана.

— Оружие женщины — хитрость, соблазнительность, мнимое послушание. Мне ли вас учить этому? Соня, разве вы не женщина?

— Это сейчас у меня — волосы, губы, грудь, я само совершенство. А дома, в родном мире, я была невидимкой, и женщину во мне предпочитали не замечать. Мне приходилось пробиваться умом и упрямством.

— Верю, что вы упрямы.

— А в ум не верите?

Мой голос дрогнул от обиды. Очень не хотелось терять своего единственного друга в Аксаре, но, кажется, к тому все идет. Он, скорее всего, и пришел сюда, чтобы подготовить меня к визиту Рейна, сделать покладистее, послушнее. Фэд Уэнделл — красавчик, все заметили, что он мне нравится. Вот потому его ко мне и отправили…

— Не верите, — с сожалением протянула я.

Уэнделл шагнул ближе, и на меня вновь дыхнуло морозом — аромат его парфюма прямо-таки осязаемый: