Чтение онлайн

— За что она изгнана?

— Это добровольное изгнание. Она ушла, когда отец изменил ей с Софией. С ней ушел и Криспин.

Рейн сделал еще глоток из бутылки и скривился, как будто виски ему стало вдруг омерзительно на вкус:

— Я обидел мать. Не слушал ее… смеялся над ее предостережениями… Я был влюбленным ослом, рогатым принцем, а стал — беспомощным королем. Лучше, если бы замысел Дедрика удался. Он хотя бы знает, что делать с королевством.

— С ума сошел! — вспылила я и выхватила бутылку из рук короля. — Мне пессимист в качестве мужа не нужен! Ну-ка хватит хандрить! Поднимай задницу с кровати и действуй! Зря я ее, что ли, спасала сегодня!

Корбиниан одарил меня своим фирменным хмуро-несчастным взглядом:

— А почему ты спасала меня, Соня?

— Да потому что ты моя надежда, Рейн! Кому еще есть прок меня защищать, кроме тебя? А я хочу жить. Мне нравится жить. Особенно теперь, когда у меня есть такая шубка, — я улыбнулась и ткнула мехом в лицо мужа. — Тем более что при ее создании не пострадала ни одна норка. Разве не чудо?

— Чудо, — согласился Рейн, и мне показалось, что говорит он не о шубке, а обо мне. Не успела я увериться в этой мысли, как он потянулся ко мне и поцеловал в щеку. Это был теплый, легкий, невесомый поцелуй — почти целительный после ледяного поцелуя Фантома. Не скрою, я была сильно удивлена.

— Я влюблен в твою честность, Соня, — прошептал Рейн. — Мне кажется, я могу влюбиться и в тебя всю. Не разочаровывай меня. Еще одной измены я просто не переживу.

— Клянусь, не изменю, — пообещала я в порыве жалости.

Слова Уэнделла о том, что в этом мире клятвы опасны, я благополучно забыла.

С той памятной ночи моя жизнь переменилась.

Вопросы безопасности были поручены стражам и смотрителям, а Рейн, наконец, определился с отношением ко мне. В первое же наше совместное утро он наколдовал для меня дивное платье и прическу и сам повел на завтрак в столовую-приемную, чтобы выслушать доклады своих многочисленных советников и смотрителей и заодно освежить в памяти свое королевское расписание на сегодня.

Мне нравилось, как он выглядит — в его глазах появилось выражение упрямства. Но это было хорошее упрямство, толкающее к действиям, к жизни, отгоняющее пессимизм. Поэтому я и не стала выпытывать у Рейна подробности о том, что за человеком был Дедрик и как можно себя обезопасить в Аксаре. Все это я у него обязательно вытяну, но позже. И аккуратнее.

А пока что нам обоим нужна передышка. Впервые мы вот так, рука об руку, появились во дворце. Нам, конечно, кланялись и всячески выказывали почести, но недоумения и даже страха на лицах скрыть не могли. А кто-то даже кривился. Но как бы придворные не кривились, они ничего не могли изменить. Да меня и не задевало такое отношение. На людей в этом мире я уже насмотрелась — они такие же, как и у нас. Я все больше смотрела по сторонам, отмечая красоты, которые меня окружали.

— Дворец живой, — объяснил Рейн, заметив мой интерес. — Он напрямую связан с Источником. Количество помещений, окон, лестниц, дверей меняется в зависимости от того, сколько людей находится во дворце. Но даже для меня не все помещения дворца доступны. И лишь я один могу открыть Зеркальную галерею. Это место силы, опасное для обычных три. Зеркала — это двери Источника, его врата. Лишь эгуи способен пройти через них.

Я кивала, хотя многое о том, о чем рассказывал Рейн, мне было уже известно — из книги, которую для меня оставил Уэнделл.

— А как меняются помещения? — полюбопытствовала я. — В зависимости от желаний эгуи?

— Некоторые помещения годами остаются неизменными, некоторые меняются согласно настроениям эгуи. Дворец и снаружи меняется, подстраиваясь под времена года, под природные явления. Сейчас на дворе осень, стало быть, вот, — Рейн поднял руку, и, повинуясь его желанию, даймоны под потолком разгорелись ярче. — Приглядись.

То, что поначалу показалось мне пестрой росписью на стенах, оказалось завораживающей картиной. Стены имитировали осенний пейзаж: изогнутые стволы деревьев, красиво раскинувшиеся ветви, осыпающиеся листья… Чем больше я присматривалась, тем больше замечала деталей, вплоть до жучков и паутины. Волшебство! Издалека посмотришь — так, узоры какие-то. А приглядишься — и увидишь целый мир!

— Боже мой, — только и смогла пролепетать я.

— К этому невозможно привыкнуть, — довольный, что удивил меня, улыбнулся Рейн, и коснулся стены рукой. «Нарисованный» паучок со стены перебежал на его палец. Король сдунул паука с пальца, и тот исчез. — Первое, что ты должна запомнить о нашем мире — это то, что здесь живое все. Источник — это великая сила, которая подобно зеркалу отражает эгуи, его желания, мысли, слова. Каждый эгуи в королевстве несет ответственность за свои мысли и желания. А за достойное воспитание эгуи ответственен Орден Смотрителей. Потоки Источника — не игрушка. Магия — не развлечение. Быть обычным три проще. Но три никогда не могут прикоснуться к Источнику, и вынуждены наблюдать за всеми чудесами со стороны.

Я задумалась над словами мужа, загляделась снова на стены. А король между тем приуныл и с тоской посмотрел вперед, на двери, за которыми его уже ждали советники и прочие придворные, чтобы начать решать утренние дела.

— Хочешь, прогуляемся? — вдруг предложил вдруг он. — День сегодня солнечный.

— Шутишь? — от волнения у меня даже дыхание сперло. — Да я мечтаю об этом!

— Закрой глаза, — произнес Рейн загадочно.

Я закрыла. А когда открыла, мы были уже в парке, и на мои плечи был накинут плащ. Несколько прядей, свисающих для красоты из моей прически, игривый ветер поднял кверху.

Я огляделась. Нас окружали высокие дубы, еще не потерявшие буро-желтый наряд, яркие березы, ясени — их золото разбавляли багряные клены. То, что я увидела, было красивым, но обычным — точно то же самое я могла увидеть осенью в любом парке Москвы. И потому у меня появилось ощущение, что все это родное, мое.

Сердце быстро, радостно заколотилось, а голова закружилась, ведь я впервые за долгое время вышла на свежий воздух… Забурчало в желудке.

Рейн тотчас сотворил для нас столик и два кресла. Предложив мне усесться в кресло, он сам разрезал для меня пышную булочку, сам намазал ее маслом и сдобрил джемом. В комплекте с булочкой шли бисквиты причудливой формы и кофе — очень крепкий и очень бодрящий. Помимо этого, на столе появились еще сытные утренние блюда, которые, по мнению короля, могли мне понравиться.

Пока я ела, Рейн рассказывал, какие размеры имеет этот парк, и какие чудеса припрятаны здесь. Я ела торопливо, не замечая толком вкуса. Мне хотелось скорее набить желудок и пойти исследовать территорию.

— Не торопись, — тоном строгой няни отчитал меня Рейн. — Что за манеры, Соня? Тэгуи едят медленно и аккуратно.

— Ой-ой, — с набитым ртом произнесла я. Первоначальное впечатление о Рейне, как о мужественном, строгом, роскошном красавце испарилось — теперь я видела в нем мальчика, помещенного в тело мужчины. И, конечно, не могла серьезно реагировать на его упреки и приказы.

Рейн неодобрительно покачал головой. А ведь и он далек от этикета. Здоровый, физически крепкий, упрямый. Он из той породы мужчин, которые задвигают остальных в сторону своей мощью, свирепым взглядом. Ему жизненно необходимо командовать, отпускать свою дикую сторону. Ему свобода нужна, воздух, простор и схватки. Будь у него не такое красивое лицо, он бы даже внешне в интерьеры дворца не вписывался бы…

Мне в голову ни с того, ни с сего полезла картина: зимняя стужа, мужчины в черном, Рейн. С красным от мороза лицом он со смехом скидывает с себя одежду и ныряет в сугроб, и уже оттуда хохочет, и хохот его, как гром, сотрясает окрестности. Картинка эта так четко легла перед глазами, что я испугалась. Неужели меня посетило видение?