Чтение онлайн

Он взял фигурку и поставил вместо карандаша на прямоугольник. Тот миг, пока старые знаки исчезли, а новые ещё не появились, показался вечностью. И вот в той бухте, где нынче находился Адамар, зажглась одна единственная точка. Крошечная, будто соринка, она точно указывала, где находится фигурка. Но Хопф хотел другого. Он принялся листать карту и с детским восторгом подпрыгнул, когда нашeл ещё одну пометку в устье полноводной реки Мере.

— Ланжар! Это точно! Одна из фигурок в Ланжаре! Несколько лет назад винирийский меценат выкупил еe и передал в Королевский Музей Винира.

— А остальные? — спросил нетерпеливо Максим.

Хопф пролистнул ещё немного и ткнул пальцем в предгорьях Шам-ту.

— Ещё три в Республиканском Музее Истории Прогвина, на родине императора Кю-Си. Конечно же они там. Где им ещё быть?

— Так значит карта показывает местонахождение одинаковых вещей? Но как?

Хопф лишь расхохотался и рухнул в кресло. Смеялся он долго, словно ничего забавнее в жизни не слышал. А Максим и не думал его останавливать. Сам понял, что глава совета не способен ответить на этот вопрос. Вряд ли вообще хоть кто-то на всeм белом свете сможет ответить.

— А что, если осколок на карту положить? — предположил Максим.

И Хопф поперхнулся от неожиданности. Откашлялся и хрипло произнeс:

— Почему ж я сам не догадался? Это же гениально, Максим! Мы положим сюда осколок и узнаем, где остальные! Дэв, это же… Всё! Хватит болтать! Немедленно идeм в хранилище!

Максим свернул карту и убрал еe в тубус, сунул подмышку. А Хопф уже выскочил в коридор и едва не бегом спешил к лестнице.

Хранилище представляло из себя плотные ряды стеллажей, заставленных коробками с артефактами. Секция возле входа отводилась тем экземплярам, чьи свойства не могли причинить вред и встречались достаточно часто. Во второй секции ряды стеллажей стояли шире, а артефакты хранились уже не в картонных коробках, а в стеклянных кубах.

Но Хопф пронeсся и мимо второй секции, и мимо третьей, где уже вместо стеллажей ровными рядами выстроились одинаковые камеры. Артефакты здесь хранились опасные и не стабильные.

Остановился Хопф лишь в четвeртой секции хранилища, где было много свободного пространства, а на входе дежурили два вооружённых охранника. Чтобы пропустили Максима, Хопфу пришлось заполнить документы.

Впервые Максим был в хранилище так глубоко. Его редко пускали во вторую секцию, и то под большим секретом. Но теперь он мотал головой и с любопытством разглядывал изображения артефактов на непроницаемых камерах. Сами артефакты, понятное дело, от лишних глаз прятали. Зачастую даже просто смотреть на них было опасно.

В четвeртую секцию Максим входил, задержав дыхание. Многослойные большие камеры, каждая размером с комнату. Всюду провода, аппараты с цифрами и диаграммами на экранах. Максим узнавал многие приборы, хоть и знал про них раньше лишь из учебников. Увидеть же всё в одном месте было подобно грому в кафетерии. Так неожиданно, что растеряться недолго.

— Нам сюда, — окликнул Хопф застывшего Максима.

Тот прошeл за ним несколько камер, свернул направо и остановился у бронированной двери. Хопф набрал код на панели.

— Запомни: ты никогда здесь не был и ничего не видел, — сказал он, пока дверь открывалась.

— Ясное дело.

Внутри камеру заполнял ослепительно белый свет. Сразу и не разобрать что-то, но глаза быстро привыкли и стали различать то немногое, что здесь хранилось. В центре на подставке лежал осколок. Похожий на серп, внутреннюю его грань покрывали неровные сколы, зато внешняя сторона была гладкая и отполированная. Поначалу казалось, что осколок изготовлен из фаянса, но присмотревшись, Максим заметил, что материал прозрачный, пусть и очень мутный. Только мерцания, какое Максим видел на выставке, здесь было незаметно.

— Раскладывай карту на полу, а я пока поставлю программу в режим ожидания.

Максим сделал, что от него требовалось, и сел рядом с картой. Хопф тем временем подбегал то к одной панели, то к другой. Оказалось, что в стенах их встроено множество, но из-за ослепительного света Максим их не заметил.

Закончив с аппаратурой, Хопф достал из кармана пару белоснежных перчаток и одел их.

— Ну что, Максим, ты готов? — спросил он, улыбаясь.

— Не очень.

— Если честно, я тоже.

С нежностью, достойной хрусталя, Хопф взял осколок и перенeс на карту. Аккуратно положил на прямоугольник. Повисла тишина, в которой даже шорох аппаратов приутих.

И точки появились.

Пять крошек, пять осколков, которые веками были заветной мечтой путешественников, пять подтверждений того, что миф реален. Ещё неделю назад лишь истово верующие люди не сомневались, что когда-нибудь Сердце Дэва будет восстановлено. Но как всe резко изменилось. Как близок оказался рай.

Хопф плакал от счастья. Не сдерживал слeз и Максим. Приобнявшись, они склонились над картой и смотрели на пять крошечных отметок — одна в Адамаре и две на берегах Бушующего океана, одна в его глубинах и ещё одна на давно ушедшем под воду острове.

Первым опомнился Хопф. Вздрогнул, оживился и вскочил на ноги.

— Надо сделать копию. Я сейчас! — он выскочил из камеры и вернулся через минуту с маркером и простой картой. Развернул еe возле карты древних. — Так. Вот здесь, тут…

Вскоре они покинули хранилище и долго ещё сидели в кабинете Хопфа, пили чай, рассуждали о том, сколько всего можно теперь найти и как радикально изменится мир. Несколько раз Хопф намекал, что карту древних лучше бы оставить в совете, но Максим такие идеи отвергал твeрдо. Для себя он решил так: когда отец вернeтся, Максим честно ему всe расскажет, а уж дальше пусть решает сам.

В итоге уже поздним вечером Максим попрощался с Хопфом и отправился домой, даже не подозревая, какие новости его там ждут.

Услышав шаги во дворе, Мила напряглась. Максим? Она выскочила в прихожую как раз в тот момент, когда брат открыл дверь и удивлeнно уставился на сломанный замок.

— У вас что тут происходит? Ты, что ли, дверь вынесла? — спросил он с ухмылкой.

Но Миле было совсем не до смеха. Вместо слов хотелось врезать братцу по носу, а там пусть сам гадает, за что. И всe же она произнесла:

— Ты какого чeрта к отцу в кабинет лазил? Я же сказала, чтоб даже духу твоего рядом с тайной комнатой не было! Говорила? Ну?

Ухмылка не сползла с лица Максима и теперь.

— Что, мама всe узнала? — предположил он.

Мила выходила из себя. Мало того, что братец еe ослушался, так ещё и ведeт себя, будто ему всё простят. Не простят! Даже если бы с мамой всё было в порядке. А уж теперь…

Но только Мила набрала воздуха, чтобы наорать на брата, как вышел Олег. Молча пожал Максиму руку и встал, ожидая продолжения разговора. Его непроницаемое спокойствие подействовало на Милу умиротворяюще. Она выдохнула, опустила плечи.