Чтение онлайн

— И что сделал лорд Стернс? — ахнула Рики. 

— Судя по тому, что он до сих пор лорд и владеет Торренхоллом, он не решился перечить королю и выбрал власть и корону, а не бабу, с которой развлекался по ночам. 

— А как же ребёнок? 

— Ребёнок?.. А! Лорд Стернс приказал от него избавиться, но, хвала богам, марать руки не пришлось. Мальчонка сам испустил дух на втором месяце жизни. 

У Рики потяжелело на сердце. Всё, что она услышала, произносилось таким ровным, таким беспристрастным тоном, что ей стало противно. И совсем не хотелось верить, что тот, кто дал ей возможность хоть на какое-то время воплотить в реальность её мечты, мог быть таким бессердечным и жестоким. Впрочем, если вспомнить, чего стоило ей то воплощение её мечтаний...

— Все кости мне перемыли? 

Рики чуть не подпрыгнула на месте, а Дагорм тоже вздрогнул, но тут же сделал такое лицо, словно не понимал, о чём вопрос. 

Из темноты холодного коридора в тёплую комнату вошёл Гай, задул догорающую в его руке свечу, шмякнулся в кресло у камина, вытянул ноги и, откинув голову на спинку кресла, закрыл глаза. Играющее в камине пламя осветило лицо лорда Стернса — оно было серым и невероятно уставшим. Вылезшая из-под пояса рубашка была сильно помята, и её концы некрасиво свисали по бокам куцыми лоскутами. Один даже был слегка перепачкан чем-то красным, вероятно, вином.

— Ну? — устало рыкнул Гай, требуя ответа на свой вопрос. 

— Это я рассказывал Рики о детях белошвейки Тильды. У неё что первый, что второй, что третий...

— Дагорм, — оборвал старика Стернс и открыл глаза, — я всё слышал. 

— П-простите, милорд. 

— Прощаю. 

Гай снова закрыл глаза. 

— Я... мы... просто не ожидали, что вы вот так... посреди ночи... Мы думали, вы спите. 

— Не спится, когда слуги о тебе на весь Торренхолл кудахчут. 

— А как себя чувствует леди Мириан? 

— А вот леди Мириан уже спит. Она сильно устала сегодня. А тебе, кстати, не пора?

Дагорм удивлённо заморгал, но переспрашивать не стал. 

— Я собирался разок проведать вашего отца, дать ему своего снадобья, а после сразу отдыхать. Денёк выдался суетным, вы правы. Так что если я вам не нужен...

— Ступай, — отрезал Стернс, — и чтобы до утра я тебя больше не видел. 

— Как вам будет угодно, милорд, — принялся расшаркиваться старик и, исчезая в темноте коридора, поманил пальцем за собой Рики. 

На цыпочках, девушка осторожно прокралась мимо Стернса, дышавшего ровно и глубоко и по всей видимости уже заснувшего в кресле, как вдруг Гайлард потянулся и пробормотал в сторону ныряющей за дверь девчушки:

— А ты останься.

За стеной шумел ветер, а в самой стене скреблась мышь. Яркие факела были погашены, и Торренхолл утонул во тьме ночи, обычно богатой на звезды, но сегодня способной похвастать лишь свинцовыми тучами над зубчатыми башнями. Продрогшие караульные кутались в тонкие плащи и клацали зубами от холода: давно ветер столь сильно не хлестал по щекам, не сыпал в глаза поднимаемым с земли песком и не пробирал до мозга костей. 

Гостям, что уснули в непротопленных комнатах, тоже приходилось несладко: замершие носы прятались под покрывала, а с пола на кровати тащились шкуры. Кто-то даже уснул прямо в кафтане, не раздеваясь. И только в пропахшей мятой и ромашкой комнатке Дагорма жар стоял настолько невыносимый, что Гай не выдержал, снял рубашку и обтер ей вспотевшие шею и грудь. 

— Накочегарили так, что во рту пересохло, — проворчал Стернс, бросив на Рики недовольный взгляд. 

— Старик варил какую-то гадость, — невозмутимо ответила девушка, заливая горящие поленья водой из ведра. 

Комната вмиг наполнилась возмущённым шипением, и огонь потух. 

— Принеси пить. 

Рики зачерпнула ковшом воды и подала Гаю. 

— Что это? — Стернс презрительно смотрел на своё отражение в кристально чистой воде. 

— Где? — Рики испугано заглянула в ковш. — А... муха плавает. Сейчас я её вытащу. 

Подцепив обгрызенными ноготками насекомое, Рики вытянула муху и брезгливо бросила на пол. Стернс сделал глоток, ещё один. Гай пил столь жадно, будто весь день провёл в жаркой пустыне. Потребуй Рики за воду мешок золота, Стернс не медля отдал бы только за возможность промочить сухие и все в трещинках губы. 

— Вам бы одеться, — промолвила девушка и отвела взгляд. Вроде и не первый раз видела хозяина по пояс голым, а привыкнуть никак не могла, и всякий вечер или день, когда приходилось менять повязки на спине и наносить на израненное тело мазь, руки дрожали, лицо алело, а глаза стыдливо смотрели в пол. — Огонь я потушила. Если намерены здесь долго сидеть — замёрзнете. 

— Я намерен пойти спать. Завтра опять не избежать суеты и показного балагана. Терпеть это придётся, пока не уедет последний гость. 

— А мне показалось, вам всё понравилось. 

Брови Гая удивленно поползли вверх. 

— Что именно должно было мне понравиться? Толпа потных и вонючих зевак, через которую было не протиснуться? Эта идиотка толстуха Реэй с её вечно в трауре племянницей? Или чахоточная дочка моего дяди, на которую глянешь, так сразу или аппетит испортится, или жить перехочется? Или, может, этот твой Швидоу? — при упоминании имени капитана Стернса странно перекосило. — У Риновара хватило ума посадить его подальше. От одного только вида его усов у меня вино шло обратно. 

— А мне с ним жить предлагаете! 

— Я всего лишь обеспечил твоё приданое на случай, если вдруг ты воспылаешь к Швидоу страстной любовью. — Гайлард словно издевался. — Об этом меня просил твой брат. А решать тебе. 

— А я никогда не соглашусь. 

— Даже когда мы найдём твою тварь? 

Рики горько сглотнула и ответила: 

— Даже когда стану вам на нужна. 

Гай смотрел на Рики в упор.

— А ты и правда интересна Швидоу. Я думал, слова твоего брата — блажь, забившая ему мозги, а, оказалось, всё так и есть. Как же так? 

Рики вскинула голову. 

— Хотите сказать, как же так произошло, что я оказалась хоть для кого-то привлекательной? — Вынести пытливый взгляд Стернса оказалось не под силу, и девушка шагнула к камину, оказавшись тем самым спиной к хозяину. 

Гай потянулся и хрустнул позвоночником. Сильная боль тут же пронзила всё тело, и Стернс чуть не взвыл. 

— Впрочем, — пробормотал он, когда боль притупилась и говорить стало легче, — до твоего капитана мне нет дела. — И не получив никакого, даже самого дерзкого, ответа на свою колкость, добавил: — Ну, чего там стоишь, золой дышишь? Огонь потушен — камин давно не греет.