Чтение онлайн

— Ты уверен, что это не Фёдоров? Разве у него не было мотива?

Светлые волосы Белевича скользят по воротнику от покачивания головой.

— Какой у него мог быть мотив? Из того, что я слышал, всё, что он хочет — это воссоединиться со своей дочерью. Не покупать её враждебность на всю жизнь, похищая её мужа.

Я молюсь, чтобы он был прав, потому что от этого зависит жизнь Джерико.

— Тогда он может помочь нам найти его? — спрашиваю я. Не уверена, что это разумное решение, но прямо сейчас мне нужны все возможности, которые мы можем найти.

— Возможно, — отвечает Белевич. — Он может помочь.

— А что насчёт Кобы? — мои плечи напрягаются, когда я смотрю на Голиафа. — Где, чёрт возьми, Коба? Что с ним случилось?

Голиаф хмурится, его ноздри раздуваются.

— Грёбаный предатель. Я знал это. — Его чёрные глаза смотрят на меня. — Найдём его — найдём Форджа.

В моей голове проносятся воспоминания…

Коба не смог добраться до меня, когда мужчина порезал мне бок и выхватил сумочку в Сен-Тропе.

Коба сидел в своей машине, когда разгромили помещение Аланны… и не смог догнать сбежавшего пацана.

— Я сама убью его, если кто-нибудь попытается тронуть хотя бы волосок на голове Джерико. — Я смотрю то на Белевича, то на Голиафа. — Пошли. Я хочу вернуть своего мужа.

Фордж

Воспоминание о том дне, когда я вытащил тело Исаака из обломков лодки, атакует мой мозг, пока я, наконец, не открываю глаза.

Вместо света меня окружает тьма. Когда я меняю положение, о моё лицо трётся ткань. Я тянусь, чтобы отодвинуть её, но не могу пошевелить руками. Мои запястья связаны за спиной, и когда я дёргаю путы, чтобы освободиться, тонкие куски пластика врезаются в кожу. Стяжки. Мои лодыжки тоже связаны.

Какого хрена?

Я открываю рот, чтобы заговорить, но губы склеены. Липкой лентой.

Я неподвижно лежу на боку, пытаясь понять, что, чёрт возьми, произошло. В голове ощущение такое, будто я плыву по океану в тумане глубокой ночью. Что-то не так. Меня накачали наркотиками? Пытаюсь понять, как, чёрт возьми, я здесь оказался. Инди играла в покер. Прага.

Блядь. Инди. Пожалуйста, чёрт возьми, скажите мне, что они её не схватили тоже.

Воспоминания спутанные, но я помню, как разговаривал по телефону в гостиничном номере, потом взломали дверь и люди в масках ворвались внутрь. Раздаются выстрелы из глушителей. Голиаф кричит. Обернувшись, вижу, как падает Донниган, даже не успев выстрелить. Они набросились на меня, и, клянусь, несколько раз ударили, потом всё стало чёрным, дальше не могу вспомнить.

Твою же мать. Кто, чёрт возьми, это сделал?

Я вытягиваю руки и ноги, ощупываю вокруг и пытаюсь понять, где нахожусь. Я молюсь, чтобы Инди не была связана рядом со мной. Пожалуйста, чёрт побери, скажите мне, что она в безопасности отеля.

Моё лицо прижимается к полу, вибрирующему у челюсти, пальцы касаются резинового коврика. Вдыхаю едкий запах выхлопных газов. Я в машине. Может, в фургоне? Или в кузове грузовика?

Нога обо что-то ударяется. Я пытаюсь произнести имя Инди, но получается серия искаженного бурчания.

Если они её схватили… Если необходимо я сожгу весь грёбаный мир, чтобы освободить нас.

Никто её не тронет. Никто не причинит ей вреда. Никогда.

Но я это сделал. Я схватил её. Использовал. Похитил.

Меня мучают собственные обвинения. Я никогда не должен был заставлять её делать ставку на этот грёбаный ключ от номера. Я никогда не должен был преследовать её в Монте-Карло.

Сожаления захватывают меня, когда нос моего ботинка цепляется за штанину.

Это не Инди. На ней было платье. Тогда, кто…

Ботинок врезается мне в спину, и боль молнией пронзает позвоночник.

— Не двигайся, — рявкает мужчина с русским акцентом.

Русский. Блядь.

Это значит, что либо Фёдеров потерял ко мне терпение по поводу встречи с Инди и решил раз и навсегда убрать с дороги, либо у Белевича есть скрытые мотивы, которые я каким-то образом упустил.

Он был на игре в Ла Рейне… и Майорке. Почему я не провёл по поводу него расследование?

Потому что я был помешан на Инди. А теперь она из-за меня в опасности.

Я должен выбраться отсюда. Должен добраться до неё.

По мере того, как в спине стихает боль от ботинка, я пытаюсь представить внутреннее расположение, как полагаю, грузового фургона, и угадать, где мог сидеть говоривший мужчина. Я разворачиваюсь всем телом, чтобы ударить его. Но как только мои ноги бьют в кость, он рявкает что-то по-русски, и кто-то хватает меня за ноги и связывает их.

Когда что-то острое вонзается мне в шею и тьма начинает поглащать меня, в голове повторяется одна мысль:

«Я должен. Спасти. Инди».

Индия

В лифте Белевич пишет кому-то смс. Для меня кириллица на экране его телефона ничем не отличается от греческой. Здоровой рукой Голиаф вытаскивает из кармана свой сотовый. На экране высвечиваются зелёные пузырьки уведомлений.

— Джерико? — спрашиваю я в отчаянии.

— Пока нет, — с горечью отвечает он.

С каждой минутой моё опасение увеличивается. Я очень надеюсь, что делаю правильный выбор, уезжая с Белевичем. Голиаф остаётся рядом со мной, когда мы выходим из служебного лифта в гараж. К зоне посадки подъезжает чёрный Гелендваген, и мы с Голиафом напрягаемся.

— Давайте. Идёмте. Это мой водитель. — Белевич делает шаг вперёд, но Голиаф не двигается, глядя на меня сверху вниз.

— Идём? — шепчу я.