Чтение онлайн

— Я научу тебя, — говорю я ей.

Инди криво ухмыляется.

— Это может оказаться невыполнимой задачей.

— Никогда. Теперь смотри и учись.

Я открываю ящики в островке, где хранятся сухие ингридиенты и отмеряю их в миску, а затем смешиваю и добавляю все жидкие ингредиенты, включая большую щепотку ванили. Прежде чем взбить, я беру апельсин, мою его и соскребаю в смесь немного цедры.

— Теперь я могу сказать, что видела всё. Джерико Фордж знает, как пользоваться кухонной утварью, которую я никогда не видела, и уверена, что ты только что счистил цедру с апельсина.

— Это секретный ингредиент. Теперь ты действительно не сможешь сбежать, потому что я не могу рисковать, чтобы ты проболталась. — Хоть я и шучу, улыбка Инди умирает. — Что?

— Ты же знаешь, что я никогда никому ничего не расскажу. О тебе, твоём бизнесе, твоей жизни…

Моя голова откидывается назад на её тихое заявление.

— Тебе не нужно говорить это. Я доверяю тебе, Индия. Ценой своей жизни.

Она снова улыбается.

— Тогда мы квиты, потому что моё сердце в твоих руках. Береги его.

Я обхожу стойку, чтобы заключить её в свои объятия.

— У тебя есть моя торжественная клятва.

Завтрак приходится ждать ещё час, потому что я несу её обратно в спальню.

— Сэр? Не хочу вас прерывать, но у нас есть кое-кто, запрашивающий разрешение на посадку.

— Разрешение на посадку? — спрашивает Инди, отрываясь от своих блинов, которые теперь являются поздним завтраком.

— Кто? — спрашиваю я Сандерсона, опуская вилку.

— Григорий Фёдоров. Они в двух минутах.

Ничто из того, что он может сказать, не заставит меня отказаться от неё. Ни хрена. Пришло время убедиться, что русский понимает.

— Дай разрешение.

— Не могу поверить, что он здесь. — Инди звучит так же потрясённо, как и выглядит. — Он только что был в Монако… зачем он прилетел сюда? Я победила его.

— Я слышал. И был чертовски горд.

— Именно тогда он рассказал мне, что сказал тебе. Почему ты оттолкнул меня.

Сожаление проходит через меня. Я ненавижу, что позволил Фёдорову залезть мне в голову и заставить принять решение, которого не хотел принимать. Но в чём-то он был прав. Я неправильно начал отношения с Инди, и если то, что у нас есть, выдержит испытание жизнью, ему нужна прочная основа. Этот фундамент заложен, нравится ему это или нет.

— У него были свои причины, — говорю я ей. — Но этого больше никогда не повторится.

— Почему ты не заключил с ним сделку? Я знаю, что он предложил тебе то, что ты хотел.

Внутри дома звук лопастей вертолёта становится громче по мере того, как он приближается к острову.

— Тогда ты также знаешь, почему я не смог заключить её. Я не мог дать ему обещание, которое он хотел взамен.

— Отказаться от меня навсегда. — Болезненный взгляд Инди встречается с моим.

— Я бы никогда не согласился на это. — Я переплетаю свои пальцы с её пальцами на стойке. — Ни за какие деньги.

— Даже, если твои партнёры были в бешенстве, что сделка сорвалась?

— Они переживут. Ничего для меня нет важнее тебя.

Шаловливый огонёк вспыхивает в её голубых глазах, когда она прижимается своими губами к моим.

— Я думаю, что у нас всё это может быть. И это именно то, что я собираюсь сказать своему отцу.

Индия

Я никогда не была бизнесвумен. Игроком, да. Но официальной деловой женщиной? Точно нет. Тем не менее, я всё ещё собираюсь способствовать заключению сделки, потому что пришло время.

Дома в России у Фёдорова никогда не будет дочери, но я надеюсь, что мы сможем найти способ наладить отношения, а Джерико и его партнёры получат от него то, что им нужно.

Джерико выходит на улицу, чтобы встретить вертолёт, и через несколько минут проводит моего отца внутрь. Костя ждёт сразу за дверью. На лице пожилого человека появляется удивление. Его брови приподнимаются, когда он видит меня, сидящей на кухне.

— Ты… ты здесь. С ним. Как?

Я направляюсь к нему.

— Ты сказал мне то, что мне нужно было знать. Я приняла решение.

Отец переводит взгляд с меня на Джерико. Сложно не понять, что мы едим в уютной обстановке.

— Надо полагать, моё присутствие излишне, — говорит он, засовывая руки в карманы.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю я.

— Я хотел сказать Форджу, что, вмешиваясь, был не прав. Мне не следовало говорить то, что я сказал. Я был стариком, защищавшим свою дочь, и после многих лет лишения такой привилегии я, возможно, переусердствовал в своём подходе.

— Нет, — произносит Джерико, удивляя меня. — Не был. Об этом нужно было сказать.

— Хорошо, что ты согласен, — говорит мой отец.

— Но, если ты снова попытаешься вмешаться, все договорённости отменяются, — молвлю я ему.

Отец смотрит на меня с уважением.

— Я понял.

— Ещё одно, — говорю я. — Ты подписываешь сделку. Первоначальные условия. Никаких больше отговорок. Я больше не будут пешкой в чьей-либо игре.

Джерико поворачивается и удивлённо смотрит на меня, но мой отец только улыбается.

— Отлично. Принесите контракт. Но у меня есть одно условие. — Он вытаскивает ручку из кармана пиджака.

Я наклоняю голову влево.

— И какое?

— Я хочу быть частью твоей жизни, Уль… Индия. За то немногое время, что мне осталось.

Я моргаю.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Я болен. Врачи говорят, что мне осталось жить несколько месяцев.

— Я… Я не знала. Я… прости. — Мои слова звучат неестественно.

Он умирает? Как такое возможно? Почему он не сказал мне раньше? На его румяном лице видны признаки тяжелой жизни, но нет той бледности, которую я бы ассоциировала с неизлечимой болезнью. Я только что узнала, что у меня есть отец, и теперь я его теряю.

— Нет нужды извиняться. Я прожил долгую жизнь, и моё последнее желание исполнилось. — Он подходит ко мне и берёт за руку. — Всё, что я хотел — сказать тебе, что ты всегда была любима, независимо от того, была ты со мной или нет.

Я сжимаю своими руками его большую руку.

— Спасибо.

— Не благодари. Я очень горжусь женщиной, которой ты стала, даже если я не приложил к этому руку.

Я сглатываю комок в горле, когда он поднимает мою руку, чтобы поцеловать тыльную сторону.