Чтение онлайн

— Враг народа номер один, получается.

— Да… Что он вообще припёрся? — удивилась Даша.

— Борзый потому что. Ну ничего, наши его сейчас раскатают. Давай, Вася, вали его, вали!

Лике становилось неуютно. Следить за игрой, за Виктором, который в своей серьезности выглядел так сексуально, — это одно, а наблюдать за деревенской разборкой только на игровом поле — совсем другое.

— Кстати, Лика, спасибо за требуху к костюму. Мама сказала, я как Джеймс Бонд выглядел, даже фотку с выпускного брата распечатала. Зайдем ко мне после матча, я сразу отдам, пока не потерялось?

— Да, хорошо.

— Вот скажи, а тебя Виктор не ревнует? — задался он вопросом.

— Не знаю, — честно ответила Лика. — У него надо спросить.

— А ты его?

— Да нет. К кому? Разве что к учебе — он только с ней больше времени проводит, чем со мной.

— Он с учебой долбится только из-за тебя. Нужны ему, больно, логарифмы эти.

— Ну тогда тем более у меня нет повода, — улыбнулась ему Лика. — На самом деле, он давно уже хочет куда-нибудь деться. Взять хотя бы угон велосипеда…

— Ого, он рассказал тебе про это?

— Случайно узнала. Так вот, ты представляешь, какое желание им владело уехать отсюда, что он день почти на велосипеде ехал? Я просто показала ему другой путь.

— Если бы не ты, он бы никогда не решился. Он бы никогда не пошел против матери, — вставила Даша.

Лика напряглась: они же вроде ничего не знали про обстоятельства его ухода. Или нет?

— Я не знаю. Возможно, это и пошло бы ему на пользу, а может и нет. Я думаю, он одинаково хорошим врачом везде будет. Но главное же — что он хочет, а не его мать. У него хватило духа уйти, но он все же несовершеннолетний. Не протянет он так долго.

— Так ты в него не веришь?

— Я верю, что ему нужна помощь. Моя. Ваша — друзей. И семьи. Тогда он свернёт горы.

— Городская, — цокнула Даша.

— Почему? — удивилась Лика: было неожиданно услышать такой упрек от нее. От пацанов — да, но от Даши…

— Нельзя у нас так, у деревенских. Нельзя с семьёй, с корнями, порывать — несчастен будешь.

— Хочешь сказать, он счастлив был? Когда? Когда домой возвращаться не хотел? Когда с матерью постоянно ругался? Когда убежать на велосипеде пытался?

— Когда тебя не было — тогда и был! Удивишься, но до твоего приезда всем хорошо жилось — и парням, и семьям, и Цветку. За деньги заработанные не приходилось драться, с семьёй никто не ругался, за баб никто морды не бил, всем отлично жилось!

— Какие драки, ты о чем? — округлились глаза у Лики.

— Даша, хватит нести чепуху, — нахохлился Рося и дёрнул ее за подол юбки.

— Что «Даша»? Не вы ли тут недавно устроили петушиные разборки?

— А Лика-то тут причем? О ней вообще речи не шло!

— Я ничего не понимаю. И ничего не знаю. Если я кого-то обидела — я готова извиниться. Но просто так твои упрёки я слушать не буду, — Лика встала, готовая уйти.

— Вперёд, ты же привыкла наворотить дел и сбежать, да? Гори всё синим пламенем, папа-то богатенький — отмажет.

У Лики внутри все натянулась и зазвенело, закружилась голова.

— Даша, етить твою налево, отстань от нее и успокойся, — Рося подскочил на ноги и дёрнул ее с трибуны. Даша вырвала руку, ее пылающее лицо исказила злая гримаса.

— Конечно, беги защищай ее, а то смотри и тебя укокошит.

— Что ты несёшь, женщина?

— Как мать свою, так и тебя. Не любит наша городская несогласных!

Парни разом глянули на Лику — но ее уже не было на месте. За мгновение до этого Котикова перелезла на ряд выше — и ее белое платье в красный горошек теперь мелькало на лестнице с трибуны.

— Виктор! — завопил кто-то на поле.

Затрещал свисток — деревенские сбегались в ворота к Виктору, который, лёжа на песке, зажимал окровавленное лицо. Пока парни с Дашей добрались до поля, упрямый Васнецов уже сел, прижимая тыльную сторону ладони к скуле. Кто-то уже успел принести воды и какие-то тряпки — Виктору промыли и перевязал ухо и разбитое лицо.

— Что случилось? Где Лика? — поймал он за руку Дашу.

— Ушла, — раздражённо бросила она, вытирая руки от крови Васнецова.

Виктор прекрасно помнил, как она «ушла» — метнулась, точно раненая лань в лес. Этот-то и отвлекло его от меча.

Где-то за воротами завозились противники, покатились наезды. Виктор увидел, как Рося с перекошенным лицом повалил кого-то на землю, и понял, что продолжения игры не будет. Завязалась драка. Душа Васнецова рвалась на части: одна — к Лике, другая — на помощь к друзьям. Решив не беспокоиться просто так — вдруг Лика просто что-то забыла или Ане нужна была помощь — он вытер грязной майкой пот со лба и ринулся на поле боя.

Лишь позже, когда по молодежи поползли слушки и смешки, он понял, как же ошибся…

— А я сразу сказала — подозрительные они!

— То-то они из Москвы прикатили: дочь от уголовки прячет. А такими приличными выглядят, умница — красавица, конечно. Наших пацанов натравила вон друг на друга.

Виктор выскочил из магазина, давя внутри бурлящую злость. Он запихнул пустую авоську в карман и поплелся в сторону площадки. Вчера вечером Дмитрий Сергеевич не пустил его в дом.

— Пустите, — настойчиво проговорил Виктор, сверкая подбитым глазам.

— Не сегодня, — вздохнул Котиков. — Пожалуйста, уходи.

— Да почему? Мне все равно, что там когда произошло, ей же плохо.

— Вик, это она попросила тебя не пускать.

Васнецов открыл рот и закрыл, слова куда-то убежали.

— Вы же знаете, я все равно пройду.

— Ага, — кивнул Котиков. — Но не сегодня.

Его сообщения Лика не читала, на улице не появлялась. Точно настоящий преступник, она залегла на дно, что только подливало масло в котел слухов. Виктор плюхнулся на качель у школы и, шаркая ногами, раскачался, повиснув головой вперед — так качель сама ускорялась. Васнецов вспомнил, что сегодня ему должна была грозить тригонометрия, если ее не будет — он не сдаст Цветку зачёт и отодвинет свои мучения ещё на день. Как же обрадуется мама…

— Витек, ты в луну пердаком целишься что ли?

— В обморок, — ответила Даша.

— Ну это уже другим местом, — посмеялся Рося.

Виктор откинулся назад и окинул взглядом друзей. Им вполне весело.

— Чё ты киснешь, ну бывает всякое, — хлопнул его Пашка по плечу. — Любовь — дело коварное.

— На ней же не было написано «убийца», а. Просто в следующий раз надо не бросать глаз в чужой огород, а так, в своем копошиться, — сказал Рося и ущипнул Дашу за мягкое место. Девушка взвизгнула и оттолкнула его. Смущение и счастье разожгли ей щеки — наконец-то он смотрел на нее. — Под таким предлогом можно и к матери вернуться.