Чтение онлайн

Ярость, обида, недоверие, злость за то, что он пытается распоряжаться моей жизнью – все это не та ненависть, которая могла сподвигнуть на то, чтобы оставить его умирать на этом прогнившем полу подвала.

– Однажды ты скажешь мне «спасибо», – шмыгнула я носом и подхватив его под мышки, потянула по дощатому полу в сторону подземного лабиринта.

Мои глаза быстро привыкли к темноте. Да и память услужливо подбрасывала мне воспоминания из моих подземных прогулок.

– Два поворота направо, потом налево и мы окажемся в одной из улочек возле порта, – шептала до боли кусая губы, словно это могло придать мне сил.

Оставалась лишь надежда на то, что Лагар быстро окажется на месте, потому как одной наверх мне его не вытащить.

– М-м-м… – от боли простонал Кассиан.

– Заткнись! – пыхтела я, злясь на себя за глупость и проклятую человечность. – Я спасаю тебя и лишаю себя свободы… Давай ты хотя бы сейчас заткнешься?! Тебе полезно немного помучиться!

Если в обычные дни, когда я с интересом изучала подземные лабиринты, мне казалось, что до портовой улочки десять-пятнадцать минут, то в этот раз путь до намеченной цели мне показался вечностью. Кассиан был слишком тяжёлым. И если в первые минуты сил мне придавал адреналин, злость на себя и на него, то теперь они покидали меня со стремительной скоростью, оставляя мне только усталость и странное чувство безнадежности.

Несколько раз я останавливалась, прислонялась к каменной стене в попытке перевести дыхание.

– Не дотащу, – пыхтела я, неуверенная в собственных силах, но стирая крупные капли пота и слезы катившиеся по лицу, продолжала тянуть своего супруга.

Когда за темным углом послышались шаркающие по земляному полу шаги, я замерла. От страха мое сердце застучало так быстро, что его стук отдавался пульсацией в висках.

Положив к себе на колени голову Кассиана, я обняла его и уткнулась носом в его мокрую от крови рубашку, пытаясь сдержать эмоции. Кровь стыла в жилах от понимания того, что это может быть тот самый человек, который стрелял в Кассиана и госпожу Франкс.

Мне казалось, что до этого момента, я совсем забыла, что значит испытывать такие сильные эмоции. Но сейчас мое сердце напоминало мне, что оно живо. Что способно испытывать целую гамму чувств.

– Пожалуйста, – прошептала я, касаясь своими тёплыми губами прохладного лба Кассиана.

Чем ближе становились чужие шаги, тем сильнее я обнимала Кассиана. Словно даже такой, неподвижный, он сможет меня защитить.

– Эвелин? – голос Лагара вывернул все чувства наружу и я разрыдалась от нахлынувшего на меня облегчения. – Ну-ну…

Лагар приобнял меня за плечи и поставил на ноги, оттягивая меня от Кассиана.

– Он ранен. Отравленная пуля, – шептала я сквозь слезы.

– Иди вперёд. На выходе ждёт Ширайд, – заявил Лагар и поднял Кассиана на руки.

Уже отойдя на несколько шагов, я услышала тихий голос дракона, который обращался к своему неподвижному другу:

– Беру свои слова назад, Кас. Неплохая все же была идея с браком…

Возле входа нас действительно встретил Ширайд. Его рябое лицо было белым как полотно, а глаза испуганно смотрели на пропитанную кровью рубашку Кассиана.

– Кто это сделал? – процедил он сквозь зубы и вопросительно взглянул на меня. Было видно, что ему не терпится отомстить за друга.

– Не знаю, – пожала плечами, глядя как Лагар загружает тело моего мужа в двухместный механический экипаж. – Все, что я слышала, это выстрелы…

– Встретимся дома! – прыгая за управление, крикнул Лагар, стараясь быстрее доставить Кассиана домой. – Ширайд, присмотри за ней!

– Хорошо, – без энтузиазма отозвался он и, повернувшись ко мне, устало произнес: – Пошли.

Почти два квартала мы прошли в полном молчании. Каждый был погружен в свои мысли. Ширайд искоса поглядывал на меня, сощурившись, и изредка бормотал себе под нос ругательства – свидетельство скверного настроения.

– Эвелин, – все же окликнул он, привлекая мое внимание.

– Что?

– Почему?

Я знала, что именно интересует Ширайда. Он не понимал, почему женщина, которая так ненавидела своего мужа, вдруг решила его спасти.

Я грустно усмехнулась и пожала плечами. Потому, что сейчас была не в силах разобраться в своих чувствах и потоке мыслей, что роились в голове.

– Наверное по той же причине, по которой Кассиан не убил меня в кабинете господина Зальма или не отдал на корм волкам, – ответила бесстрастно, разглядывая оживленную улицу.

Я смотрела на прохожих – и не видела их. Была не в силах сконцентрироваться на окружающей меня обстановке. Просто бездумно шла рядом с Ширайдом и пыталась прогнать странную тревогу за жизнь Кассиана. Убеждала себя, что сделала все, что могла… Но беспокойство не покидало.

Ширайд к моему удивлению галантно подставил мне локоть.

Я с благодарностью вцепилась в его руку, отметая свой страх, который ещё недавно испытывала при виде этого рыжеволосого мужчины. Просто потому, что сейчас эта маленькая галантность помогла скрыть обрушившуюся на меня физическую и моральную усталость.

– Ты права, Кассиан отчасти монстр, – заговорил спокойно он. – Мы все вынуждены быть монстрами, чтобы выжить, Эвелин.

– Чтобы выжить, не обязательно убивать невиновных…

Ширайд усмехнулся.

– Это совсем другой мир. И он ни капли не похож на тот, который ты видишь вокруг, – простуженно протянул он и обвел рукой оживленную улицу. – У нас с Кассианом не было возможности увидеть его таким.

– А каким же вы его видели?

– Злым и обманчивым. И чтобы выжить, нам надо было стать злее и проворнее.

– Значит упорства вам не занимать, – улыбнулась грустно.

– Это да.

– А правда, что Кассиан убил собственного отца – члена Совета Двенадцати? – спросила шепотом, хотя в глубине души и не надеялась получить ответ.

Но Ширайд снова меня поразил.

– Да. И не только его. Ещё двух мерзавцев из Совета он тоже прикончил, – в гнусавом голосе моего собеседника послышались нотки гордости, и это заставило меня содрогнуться.

– Но почему?

– Месть. Именно она сделала из Кассиана того, кем он сейчас является.

– А слово «прощение» вам вообще знакомо? – возмутилась я, бегло взглянув на своего собеседника.

– Прощение… – усмехнулся Ширайд и, покачав головой, устремил свой взгляд вперёд. – Если в один миг тебя лишат дома, семьи, друзей… Ты сможешь простить, Эвелин? Сможешь всю жизнь прожить со страхом потерять единственного родного человека?

Мы встретились взглядом. Я молчала. В груди тупой иглой засела боль воспоминаний.