Чтение онлайн

— Правда? А мне казалось, звучит здорово.

Влад, сперва переведший дыхание, снова напрягся. Ему в голову вдруг пришла простая, но жуткая мысль. Откуда средневековая девочка знает слово "спецэффекты"? Но ничего спросить он не успел. Потому что в дверь врезалось что-то тяжёлое и прежде чем Влад успел среагировать, она распахнулась.

Первым влетел Щепкин. Запутавшись в своих несуразных длинных ногах, он растянулся во весь рост.

Кай хромал даже отчётливее, чем обычно. Идущая сзади Надежда судорожно захлопнула за собой дверь и налегла на неё спиной. Сейчас секретарша Хромого не походила ни на строгую леди в очочках, ни на растерянную, похожую на щенка девчонку, спасённую от умрунов.

Надежда цепко и профессионально оглядела помещение и направила на Влада дуло пистолета.

Влад попытался отшатнуться, но сзади была только стена. Морена, которая с интересом наблюдала за происходящим, зашлась в истерическом хохоте.

Надежда, палец которой уже лежал на спусковом крючке, дёрнулась и лихорадочно заводила дулом пистолета по углам.

— Выходи, тварь, — прорычала она, игнорируя подошедшую к ней вплотную тень.

Морена сделала неуловимое движение и рука девушки, сжимающая рукоятку пистолета, выгнулась совершенно неестественном образом. Надежда заорала, падая на колени и баюкая повреждённое запястье.

— А тебя Изнанка недолюбливает, — насмешливо процедила Морена, пиная оружие так, чтобы оно подкатилось к ногам опешившего Влада. — Ты настолько бездарна, что даже сейчас меня не видишь. А что насчёт тебя, Стасик?

Щепкин успевший подняться на ноги, крупно дрожал, глядя на тень пустыми перепуганными глазами. Он оцепенел как тогда, кучу лет назад, когда впервые оказался на Изнанке.

Морена сделала шаг в его сторону и Стас, сдавленно вскрикнув отшатнулся. Не удержался, упал навзничь, но не остановился, продолжив отползать, пока не упёрся в стену. Там он сжался в комок и уткнулся лицом в собственные колени.

Морена не стала преследовать жертву. Она повернулась к застывшему с неестественно прямой спиной Хромому и тихо поинтересовалась:

— А ты меня видишь, папа?

Влад судорожно закашлялся, отвлекая всеобщее внимание на себя.

Легенда о дочке алхимика, в которую он с таким трудом поверил, рассыпалась как карточный домик, оставив на пустом столе совершенно другую историю. О близняшках с забавными, для их восточной внешности именами Вера и Надежда, об их друге, проживающем по соседству и его мелком брате Стасике. О молодом одарённом мужчине Кайрате, отце близняшек.

И о трагедии, случившейся во время банальной детской ссоры.

— Я же с тобой говорила, Влад, — укоризненно произнесла Вера. — Показывала наше прошлое. Давала понять, что моей сестрице не стоит так слепо доверять. Это она на мордашку милая и беззащитная. А у самой руки по самые локти в чужой крови.

— Я, может, и убийца, но и ты не белая овечка, — прохрипела слегка оклемавшаяся Надежда, поднимая голову. На её щеках отчётливо пролегли мокрые дорожки. На пушистых ресницах до сих пор висели капли. Влад испытал острый укол сочувствия. А потом вспомнил про пистолет, недавно глядящий ему прямо в лоб, а теперь оттягивающий карман куртки, и сочувствие сменилось глухим раздражением. Надежда с трудом поднялась на ноги и продолжила. — Ты убила Кирюху просто за то, что он стоял в тот день рядом со мной. Охотилась за Стасиком, которому на тот момент было четыре года. Четыре, Вера! Он даже толком ничего не понял, за что ему было умирать?

Сжавшийся у стены Щепкин всхлипнул в знак согласия. Его Влад тоже мог бы пожалеть. Если бы не видео из поезда, где этот зашуганный парнишка подписывал приговор целой куче незнакомых, ни в чем не повинных людей. Может, он не был полностью согласен с повесткой своего сообщества и правда пытался дать подсказку. А может понял, что Чистая кровь перегнула палку и хотел выбить для себя смягчение наказания. В любом случае, он не сделал ничего, чтобы предотвратить теракт. Сидел в кабинете Хромого и читал текст, пряча лицо под балаклавой, пока под землёй умирали люди.

— Продолжай, — в голосе Веры слышалась усмешка, — ты ведь хотела сказать и про себя? Что была обычным ребёнком, что я над тобой издевалась, испортила тебе жизнь, сожгла волосы, едва не убила.

— А это не так?! — взвизгнула Надежда. — Ты всегда была первой! Первая родилась, первая заговорила, лучше училась. У тебя проснулся дар, за тобой начал бегать Кирюха. Даже отец тебя любил больше. Как же, одарённая доченька, пошла по его стопам! Не слишком ли жирно? Почему я должна была всю жизнь оставаться твоей тенью?

Бледное лицо Кая исказила болезненная гримаса, но он продолжал молчать, вперив пустой взгляд куда-то вперёд.

— Поэтому ты решила разыграть сцену с самосожжением? — хмыкнула Вера, делая шаг к сестре. — Чтобы разом всё перевернуть? Отвадить от меня Кирилла, дать папе повод во мне разочароваться? В итоге ты частично добилась результата. Теперь я — тень.

Вера расхохоталась хрипло и каркающе, давясь собственным смехом. Оборвался жуткий хохот внезапно, и в наступившей тишине тень совершенно спокойно произнесла:

— А давай, они сами всё решат? В этой башне я могу показывать сны даже бездарным и бодрствующим.

Надежда попыталась возразить. Она дёрнулась к сестре, словно могла схватить её, остановить, но упала на колени, сжимая пальцами виски и давясь бессильным стоном.

Следом охнул и осел на пол Хромой. Затем истошно заорал Щепкин. Даже Егор, кажется, конвульсивно дёрнулся. И только после этого Влада накрыло волной боли.

Она началась в затылке, но моментально перекинулась дальше. Виски словно прошили раскаленные штыри. Глаза пекло и Влад не мог наверняка сказать, открыты они у него, или нет.

Под веками висел алый туман, железом оседающий на корне языка. Марево дёрнулось и стекло на землю кровавыми ручьями, оставив после себя подрагивающую картинку. Девочка, застрявшая, как муха в смоляной капле, корчилась в силках нижнего слоя, беззвучно раззявив рот. Её тень лохматилась и нервно дёргалась словно пыталась оторваться от физической оболочки.

Ещё одна судорога — и детское тело рассыпалось хлопьями серого пепла. Освобождённая тень ринулась, не разбирая дороги, в темноту нижнего слоя. Она металась, как неприкаянный призрак, пока не выбралась на верхний уровень Изнанки, где бесцельно бродила, потерянная и испуганная, чувствуя, как истекает отпущенное ей время.

Влад знал, как знала в тот момент Вера — ещё чуть-чуть, и ей придётся идти дальше. Перерождение, забвение или что там ещё лежит за гранью, но её заставят сделать шаг. А Вера всей душой десятилетнего ребёнка не хотела никаких перерождений. Она хотела домой.

Башня нашла Веру сама. Тень девочки практически растаяла, почти сдалась в руки судьбе, когда чёрная, уходящая в небо стрела возникла у неё перед носом.

Легенду о Морене Вера знала. Шагнув в опустевшую башню она сразу поняла, что от неё хотят. Ей предлагали выбор — идти дальше, обычной тропой посмертия, или стать Мореной взамен покинувшей башню предшественницы. Вера не думала. Пусть у неё требовали безвылазно торчать в черной каменной клетке, но девочка и большее готова была отдать, чтобы остаться жить.