Чтение онлайн

Деревня общины Судного дня за последние пару лет совсем не изменилась.

Она до сих пор изображала недотрогу, не подпуская к себе городские кварталы и отгораживаясь от них мелкой, но бурной речонкой. По периметру поселения тянулся тот же смешной для обывательского взгляда металлический заборчик. Но Влад знал, что в каждую секцию забора вплетен прут, вытащенный прямиком с Изнанки. Зачарована вся эта конструкция была на совесть — за годы жизни в деревеньке, Влад ни разу не видел на её улочках даже светлянок, хотя эти мелкие иномирные паразиты очень легко заводились на всех отдалeнных от центра города территориях.

Снег так и не прекратился. Нечищенные, протоптанные десятками ног дорожки петляли вокруг разномастных домиков, но людей видно не было. Тоже работают. Это Влад бездельник, а весь остальной мир постоянно чем-то занят.

Поселение общины до сих пор выглядело так, словно в любой момент могло стронуться и переехать. Не помогали избавиться от кочевого впечатления добротные деревянные домишки, вытеснившие первоначальную застройку в виде вагончиков. Не помогали фонарные столбы, превращающие дикий загород в благопристойный, хоть и отдалeнный, городской район. Не спасал даже маленький магазинчик, торговавший, правда, не столько продуктами, сколько зельями и амулетами. Владел магазинчиком суровый хмурый дед, старый как мир, скрипучий и вредный. Влад не единожды у него отоваривался, правда чаще всего тумаками и ворчливыми нотациями.

С крыльца магазина сорвалась рыжая тень и понеслась, утопая по уши в сугробах. Спаниелька была юной, неуeмно активной и совершенно бестолковой в роли охранника. Вынырнув из снежных объятий, она принялась виться вокруг пришельца, усиленно крутя коротким хвостиком и поскуливая от избытка эмоций. Влад сдался и потрепал рыжую по макушке. Та окончательно перестала справляться со своими чувствами, упала на спину и подставила брюхо.

— Лиска, отвали, — весело фыркнул Влад, тем не менее поелозив рукой по слипшейся от снега шерсти.

— Какие люди, да без охраны! — из-за ограды, со стороны обнимающего поселение леса, шла Ульяна. Двигалась она тяжело — тропинки в ту сторону кроме неё особо никто не протаптывал. Ноги женщины утопали в сугробах практически по колено, лицо раскраснелись от холода и усилий. Расхристанная, с криво сидящей ушанкой и небрежно закинутым за плечо ружьeм, Ульяна мало напоминала должностное лицо, коим, собственно, являлась.

Глава общины Судного дня занималась тем, чем привыкла ежедневно заниматься последние пятнадцать лет — патрулировала окрестную территорию. Искала разломы, следы нежити, тонкости преграды между мирами. Влад не сильно интересовался историей этого поселения, но даже он слышал о произошедшем здесь ещё до Инцидента страшном побоище. Прорыв Изнанки был таким капитальным, что вывалившуюся из него нежить ликвидаторы отлавливали по округе ещё несколько месяцев. На память об этом происшествии осталось небольшое кладбище и большая паранойя у всех старожилов общины. Злые языки поговаривали, что Ульяна во всей этой истории сыграла не последнюю и отнюдь не героическую роль. Влад старался игнорировать пустые сплетни. Особенно те, которые ему приходились не по сердцу.

— Охрана на работу уехала, — улыбнулся парень, выпуская собаку. Неверная животина тут же начала виться вокруг нового объекта обожания.

Ульяна Владу нравилась, даже несмотря на свою одарённость. Она была живой, лёгкой на подъем и стояла горой за всех, кого взяла под своё крыло.

Ульяна променяла карьеру в отделе охраны магического правопорядка на жизнь в поселении общины, что отлично вписывалось в её характер. Представить эту женщину в строгих полуармейских мундирах было трудно. Ульяна и субординация даже звучали в одном предложении неуместно.

— Что-то случилось? — тронутые морщинками глаза главы общины стали серьёзными. Она прекрасно знала о способностях Владика влипать в неприятности, знала, что он зарабатывает на жизнь не продажей ромашек, но никогда не лезла с советами и моралями. Жизненное кредо Ульяны гласило, что шишки каждый волен получать самостоятельно. И вмешиваться старшие товарищи должны лишь тогда, когда из ямы дерьма остаются торчать одни уши. Владу за такой безграничной житейской мудростью чудился личный опыт погружений в яму.

— Ничего такого, с чем я не смогу справиться, — Влад ответил почти честно, улыбаясь открыто и искренне. Ульяна растянула губы в чуть грустной усмешке, потрепала парня за плечо и побрела в сторону магазинчика, поправляя на плече неудобно висящее ружьё.

Лиска замерла в растерянности. В собачьей голове сейчас происходил страшный диссонанс — один прекрасный человек уходил, второй прекрасный человек стоял. В данный момент времени она любила обоих во всю ширину своего пeсьего сердца и не хотела делать выбор.

— Иди уже, — насмешливо фыркнул Влад и Лиска, будто поняв, сорвалась с места. Огласив округу радостным лаем, она полетела по проложенной Ульяной тропе почти не касаясь лапами снега.

Стас жил в вагончике. Влад доподлинно знал, что ему предлагали переехать все, кому не лень, но характер у пацана был не только дерьмовый, но и по-ослиному упрямый. В поселение он попал совсем мелким и сначала жил у Ульяны, находясь под её опекой. Та предлагала мальчику полноценно войти в её семью на правах приёмного ребёнка, но Стасик Бестужевым становится отказался. В основном из-за наличия у Ульяны дара.

Мальчишку изъяли у последователей Чистой крови и только Морена и сам Стас знали, как ему там жилось. Но ненависть ко всем проявлениям магии в нём была настолько крепкой, что её не смогло вытравить даже десятилетие спокойной жизни.

Сначала Стас бегал. Его отлавливали на вокзале, снимали с автобусных рейсов, останавливали на попутках. Благо, у Ульяны имелись хорошие подвязки в полиции.

Спустя несколько лет мальчишка прижился настолько, что сбегать из дома перестал, но взамен сторговал себе право жить отдельно. Ульяна своему кредо не изменила, поэтому Стас, сейчас уже почти совершеннолетний лоб, до сих пор числился под фамилией Щепкин. И до сих пор жил на отшибе поселения в скромном обветшалом вагончике.

Открыл Стас не сразу. Владу пришлось минут десять долбить кулаком, а потом и носком ботинка в неожиданно добротную для такого хилого вагончика дверь, пока внутри не послышались неспешные шаги.

Вылезший на дневной свет Щепкин походил на умертвие — бледный до синевы, щурящий белeсые глаза, тощий и нелепый. Стас вообще гармонично сочетался со своей фамилией. Щепка как она есть. Длинная, тонкая, и вспыхивающая от малейшей искры.

— Чe те? — идентифицировав гостя грубо поинтересовался Стас. Политесами он вообще никогда не увлекался.

Тонкие пальцы нервно оттянули высокий ворот свитера. Щепкин мёрз даже летом. Наверное потому, что жира в его организме не хватило бы даже на приготовление яичницы.

— Дело есть. Как раз в твоём вкусе, — Влад знал золотое правило общения с Щепкиным, и оно гласило, что в первую очередь необходимо заинтересовать, а всё остальное приложится. В этой жизни Стаса интересовали лишь две вещи — компы и интересные задачки. И больше всего он любил, когда первое и второе пересекалось.

Сейчас Щепкин смерил гостя хмурым изучающим взглядом, взъерошил неопрятные блондинистые патлы и молча посторонился.