Чтение онлайн

Я прочитал простенькое заклятие, чтобы Тама не замерзла и не пострадала во время нашего стремительно перелёта… было бы совсем неприятно, если по прибытию на место я обнаружил в своей лапе заледенелый трупик… после чего направился в сторону города.

Вскоре снизу замелькали солдаты. Последовали восторженные возгласы, и Золотые крылья, под оживлённые фанфары, вернулся в свою обитель.

В данный момент роль последней исполняла городская церковь. Последняя была достаточно просторной, чтобы уместить моё тело, когда я находился в форме Шестого ранга. Единственную проблему составляли узкие двери. Пробивать стены было немного неказисто, а потому, чтобы решить последнюю, я просто избавился от крыши. Когда Первый жрец впервые заметил данную «модификацию», он долгое время мялся, а потом спросил робким голосом, стоит ли и впредь сооружать храмы именно таким образом?..

После приземления я поставил Таму на пол, который устилала узорчатая мозаика. Девочка шагнула вперёд, качнулась и немедленно свалилась на землю.

На секунду мне показалось, что в её глазах закружились маленькие спиральки.

Ах да… Совсем забыл. Несмотря на то, что во время полёта на ней действовало защитное заклятие, которое оберегало её от ветра и холода, сам по себе перелёт на такой высоте и с такой скоростью был весьма затруднителен даже для взрослого человека, — что и говорить про ребёнка. Потребовалась добрая минута, прежде чем девочка пришла в себя и приподнялась на ноги. И даже тогда стояла она неровно, и лицо её было необычайно бледным. Девочка определённо бы извергла содержимое своего желудка, если бы последний не был совершенно пустым.

Когда же она настолько пришла в себя, что стала с интересом рассматривать церковные своды, я ударил хвостом в огромный гонг. Девочка вздрогнула. Через минуту двери приоткрылись, я и храм явился Первый жрец.

— Чего желаете, ваше Сиятельство?

Взгляд его заметно косился в сторону девочки, но старик соблюдал этикет и не обращал на неё внимания перед лицом своего божества. Лишь когда я заговорил о последней, он позволил себе пристально осмотреть смущённого ребёнка.

— Это дитё, — сказал я высокопарным тоном. — Теперь на вашем попечительстве.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. Наречь её священной золотистой девой, первой жрицей и будущей, или текущей, наследницей вашего храма?

— Не стоит… Пускай первое время исполняет обязанности обыкновенной служанки и ходит в школу.

— Будет исполнено, — поклонился жриц. После этого он выдавил улыбку и приманил девочку. Последняя замялась, осмотрелась, глянула в мою сторону — я повелительно кивнул — и наконец неуверенно отправилась за стариком.

Я проводил их взглядом до широких каменных дверей, после чего прилёг и закрыл глаза…

…

…

Воевать на ровной местности действительно оказалось удобнее. Была, однако, у этой медали и обратная сторона. Теперь, когда горы не служили более своеобразной ширмой, враг предстал перед нами, как на ладони. Теперь все, не только разведчики, но и простые солдаты, могли рассмотреть неисчислимые легионы ледяных монстров, которые надвигались со стороны горизонта. Когда же на последнем стала неумолимо, словно восходящее солнце, вырастать фигура Знаменосца, это и вовсе был сильнейший удар по человеческой психике и, как следствие, морали.

Если бы они сразу заметили нечто подобное, наверняка пали духом и оставили всякую надежду на сопротивление. Тем не менее, в данном конкретном случае монстры не столько подтачивали, сколько именно закаляли человеческую решимость. Сперва солдаты привыкли к зомби, которые были в состоянии ходить и кусаться даже лишённые рук и половины головы, затем — титанам, ужасающим гигантским монстрам. Знаменосцы представляли собой всего лишь очередное звено в этой пирамиде, которая, благодаря своей ступенчатой структуре, вовсе не сказалась непреступной.

Ключевое слово: казалась (не).

На самом деле в данном случае первое впечатление было верным.

Любой знаменосец мог запросто уничтожить человеческую армию, которая в данный момент насчитывала в районе восьмидесяти тысяч солдат и шести тысяч гоблинов.

Люди этого ещё не знали, и незнание их было блаженным. Они верили, что, даже если простые солдаты не смогут ничего сделать этим монстрам, на помощь придут жрицы, которые обладали удивительной силой и не раз побежали самых ужасающих чудовищ.

В свою очередь последние в это время вели оживлённые совещания. Для магов эта война была своеобразной наукой. Следуя моим наставлениям, они вели отчётность, записывали встреченные виды порождений вечного хлада и те приёмы и тактики, которые были против них наиболее эффективны. Благодаря этому битвы, которые в начале происходили довольно неловко, как бы на ощупь, ибо магам приходилось методом «рыка» проверять эффективность разнообразных заклятий, теперь пролетали молниеносно; если раньше волшебнику (или жрицу, если, опять же, использовать местную классификацию) Седьмого ранга нужно было постараться, чтобы одолеть сравнимого по силе Титана, то теперь с последним без особенного риска и с определённой осторожностью справлялся маг Шестого ранга.

При первом появлении Знаменосцев жрицы устроили совет, на котором стали обдумывать различные тактики противостояния данным монстрам. Некоторые из них были довольно занятными, как-то: вырыть огромную яму и доверху наполнить её лавой.

К сожалению, всё это было бессмысленно. Лава заледенеет за считанные секунды, после чего Знаменосец продолжит своё неумолимое шествие. Они представляли собой создания Десятого ранга. Даже самые могущественные жрицы были против них бессильны — всё равно что мушки перед лицом взрослого человека.

Впрочем, это не значит, что они были бесполезны.

Мухи прекрасно умеет отвлекать на себя внимание.

Именно это направление мысли я задал во время очередного совета. После этого жрицы стали предлагать всевозможные варианты и даже проводить чрезвычайно опасные опыты отвлечения ледяных великанов.

Мы могли встретить их прямо сейчас, но я ждал. Я понимал, к чему приведёт моё ожидание, но в данном случае у меня просто не было иного выбора…

Последнюю ночь я провёл на крыше храма, разглядывая горизонт. Всё это время я чувствовал на себе пламенные взгляды солдат и простых людей, которые нашли убежище в пределах города. По мере приближения рассвета их становилось всё больше и больше, и наконец, когда лучи восходящего солнца озарили мои чешуйки и сосредоточили всё внимание многотысячной толпы, я вытянул свою длинную шею и загрохотал голосом, который был похож на звон тысячи церковных колоколов:

— День пришёл…

Тишина.

Зычные отголоски моего рёва устремлялись в ясное небо.

— Сегодня начнётся великая битва. Последняя битва. Решающая битва; сегодня вы будете сражаться за ваши семьи. За род человеческий. Наконец за свою честь и свои собственные жизни… Сегодня решится всё. Сегодня вы, мои чешуйки, вспыхните ослепительным и горячим светом и развеете холод и мрак, ибо на то моя воля — воля Золотых крыльев…

Повисла тишина.

Затем, постепенно, стали нарастать радостные крики. Простые люди падали на землю; солдаты поднимали щиты и копья, пытаясь поймать на них сияние утреннего солнца. И все они кричали, кричали самое разное, что вместе сливалось в бешеный грохот жизни и света.