Чтение онлайн

— Она ненадолго, — заметил я.

Таня кивнула.

— Устроим приветственный ужин?

Приготовить ужин следовало заранее. Казалось бы, Аня давно перестала даже пытаться готовить, но чисто на всякий случай следовало предупредить этот момент. Безопасность никогда не бывает лишней — особенно перед лицом смертельной опасности…

После этого мы отправились в магазин — уж не знаю, почему именно вместе, но, видимо, на это была определённая причина, которая возможно даже не касалась купленной Таней баночки колы, — а по возвращению вышли на прогулку.

Всю дорогу Таня смотрела по сторонам в старенький бинокль, который обнаружила в том самом чулане, в котором я хранил свои импульсивные покупки. В этом плане она вообще чувствовала себя как дома и совершенно не стеснялась рыскать в моих вещах. К счастью, я заблаговременно спрятал все ХХХХ и ХХХХ, так что моя репутация и сама Таня находились в относительной безопасности.

После поля нам встретился аист. Прекрасная птица, у которой, по заверению Тани, торчали из красного клюва перепончатые ноги лягушки.

Наконец мы вернулись домой и стали готовить ужин: макароны с томатным соусом, сыром и кабачками — Аня была вегетарианкой. Кажется. Возможно это у неё было в прошлом месяце.

Наконец еда была готова и накрыта крышкой. Наступило время томления и томительного ожидания. Особенно тяжко было Тане. Девушка поглядывала на сковородку, на часы и делала томные вздохи. Наконец на улице заревел мотор. Таня вздрогнула. Я направился в прихожую и открыл дверь, озаряя необычайно красивую женщину, которая стояла на пороге.

Густые светлые волосы, длинные ресницы, красные губы и полная грудь, заметная даже за бурым кожаным пальто… Аня была красива. До глупости красива. Это было понятно даже мне, её брату, и, если бы не кровная связь между нами, я бы определённо испытывал к ней чисто мужское влечение.

Родство, однако, мешало зародиться подобным чувствам.

Люди, у которых нет своих сестёр этого не понимают, но на самом деле завязать отношения с ними — немыслимо. Немедленно возникает чувство отторжения. Всё равно что представить отношения с собственной матерью.

— Привет, — сказала Аня, улыбаясь красной улыбкой. — Как она? Не сильно…

— Средне. Заходи, — сказал я и шагнул назад, пропуская женщину в прихожую.

Густые светлые волосы, длинные ресницы, красные губы и полная грудь, заметная даже за бурым кожаным пальто… Аня была красива. До глупости красива. Это было понятно даже мне, её брату, и, если бы не кровная связь между нами, я бы определённо испытывал к ней чисто мужское влечение.

Родство, однако, мешало зародиться подобным чувствам.

Люди, у которых нет своих сестёр этого не понимают, но на самом деле завязать отношения с ними — немыслимо. Немедленно возникает чувство отторжения. Всё равно что представить отношения с собственной матерью.

— Привет, — сказала Аня, улыбаясь красной улыбкой. — Как она? Не сильно…

— Средне. Заходи, — сказал я и шагнул назад, пропуская женщину в прихожую.

Аня кивнула и неторопливо повесила пальто на вешалку. В этом момент в дверном проёме показалась Таня.

— Ах… Привет! — улыбнулась Аня, замечая свою дочь, и вскинула ладонь.

Таня кивнула:

— Привет…

Повисла тишина.

— Ну как ты… не сильно Алексу мешаешь?

Она всегда называла меня Алекс. Странная привычка.

— Не особо, — поглядывая в потолок ответила Таня.

— Не особо, — кивнул я.

— Хорошо. Кстати, я привезла подарки. Только они в машине остались, сейчас сбе…

— Давай потом. Мы приготовили ужин, — сказала Таня.

— Вместе? Правда?

— Она помогала, — заметил я дипломатично.

Аня растерянно улыбнулась.

После этого мы проследовали на кухню и присели за стол.

— Кстати говоря, этот Армен самый настоящий…

И Аня заговорила. Она всегда была необычайно разговорчивой. А ещё принадлежала к тому прекрасному типу людей, которым совершенно неважно, слушают их, не слушают, отвечают или вообще не замечают. Она говорила для себя и про себя и не более того. Таня слушала свою мать, но кивать не утруждалась. То и дело, поглядывая на эту я пару, я замечал между ними смутное сходство.

Таня уступала в красоте своей матери. Это было очевидно. Ей уступала любая женщина. И в то же время совершенно всё, что было прекрасно в девушке — аккуратное лицо, носик, большие глаза, — она наследовала от неё. Странная метафора, но Таня, по части характера бывшая скорее солнцем, напоминала именно луну — смутное серебристое отражение своей матери.

Разговор не клеился. Вполне вероятно, что виной тому был я. На самом деле отношения между Аней и Таней не были плохими. Просто они не предполагали частое общение. Между парой существовало особенное взаимное немое понимание. Мать и дочь понимали друг друга. Причём даже лучше, чем я — каждую из них по-отдельности. Просто чтобы заметить это понимание, следовало наблюдать за ними в естественной среде. Следовало быть пристальным и щепетильным. Я умел это делать. Другие — нет.

По завершению ужина Таня ретировалась в собственную комнату. Не самый радушный приём в отношении своей матери, но типичный. Через пару дней, если, разумеется, Аня решит задержаться на это время — свои планы она меняла в зависимости от настроения, — между нами наладится определённая гармония.

После этого Аня ещё немного поговорила в абстрактном направлении своего брата и наконец, примерно в полночь, я сослался на сложный рабочий график и отправился укладываться спать. Я уже лёг, когда дверь в мою спальню открылась, и зашла Аня.

В полумраке помещения она была похожа на плотную тень.

— Алекс, — сказала она приглушённым голосом. — Спишь?

— Нет.

— Просто хотела сказать… Спасибо, что приглядываешь за ней.

— Ты уже говорила.

— Ну да.

— Зачем повторяться?

— Мне кажется, что так надо.

— Хм.

— Поеду я завтра… Кажется, я вам только мешаю.

Я мысленно вздохнул.

Никогда не любил, когда в Ане просыпалась эта её странная спонтанная проницательность.

— Оставайся.