Чтение онлайн

А я подумал о том, что никто до сих пор не знает точно, когда именно могущественные духи спустились на землю, чтобы дать начало новым расам. И могу только догадываться, сколько лет самому первому вампиру. При одной мысли об этом дух захватывало.

— Значит, со стороны этой стервы вы одобряете такое коварство, повелитель, — встрял в разговор Бурр, метнув ненавидящий взгляд в сторону бывшей любовницы. — И воспринимаете это нормально. Чем же тогда я заслужил ваше недовольство?

— Ты путаешь одно с другим, мальчик, — снисходительно ответил Первородный. — Я могу понять, когда ради того, чтобы удержаться у власти, вампиры интригуют друг против друга и порой неразборчивы в средствах. Жестокость у нас в крови. Поверь, я понимаю это лучше, чем кто бы то ни было. Но я никогда не прощаю, когда те, кого я назначаю своими помощниками среди вампиров, идут против меня или пренебрегают своими прямыми обязанностями.

— Я никогда не шел против вас, — возразил Бурр глухо.

— Да ну? — издевательски хмыкнул Первородный. — Тогда как можно назвать то, что ты посягнул на то, что принадлежит мне? Мое создание, на чьей груди знак моего расположения. Я дал тебе понять, что вижу в нем будущего Наперсника, того, кто заменит тебя. И не тебе решать, кто достоин этого, а кто нет. Это могу решать только я! — голос вампира сейчас гремел по всему помещению, и от него становилось настолько не по себе, что даже я с трудом сдерживал порыв немедленно грохнуться на колени и закрыть голову руками.

Странное состояние. Аура этого существа, которую он сейчас почти не сдерживал, оказывала просто поразительный эффект. Все внутри закипало от ужаса и благоговения, как будто в комнате сейчас находилось воплощение безудержной яростной стихии, грозящей уничтожить все на своем пути.

И это чувствовали все. Я видел страх на лицах, неосознанное стремление показаться как можно меньше, спрятаться, укрыться от этого существа, имевшего власть над всеми нами. Пересадил перепуганную Миру себе на колени и прижал к себе покрепче, желая защитить и успокоить. Близость ее хрупкого теплого тельца заставила немного успокоиться и меня самого. Я несколько раз повторил себе, что гнев Первородного относится не ко мне, так что нечего тревожиться. Повелитель же продолжал, глядя на трясущегося Бурра, мигом утратившего весь свой апломб:

— Что касается Красса, то он тоже допустил ошибку, когда решил, что законы, которые я устанавливаю, его не касаются. И в этот раз я больше не потерплю такой дерзости! Уже завтра соберется совет общины, и я объявлю на нем о смене власти. Дамия займет пост Главы вампиров сразу после того, как Красс подпишет отставку, — то, что Первородный говорил о Падернисе в третьем лице, даже не глядя на него, давало понять, что того для него больше не существует. А вампир даже не мог сказать ничего в свою защиту, по-прежнему парализованный в кресле. Лишь яростно сверкал глазами. — Что касается тебя, Ангел, — Первородный посмотрел в мою сторону, и я физически ощутил, как спадает напряжение в комнате, — то мы решим с тобой вопрос позже. Пока же отправишься в Мирград и вернешься к прежним обязанностям советника. Подумаешь о том, кому лучше передать свои полномочия. Совмещать и то, и другое тебе вряд ли удастся.

Я был настолько ошарашен быстротой и какой-то нереальностью происходящего, что просто кивнул. Пока тяжело было поверить, что скоро я стану одним из самых могущественных вампиров мира — вторым после Первородного.

— Теперь, когда мы все выяснили, вынужден вас оставить, — Первородный снова принял невозмутимый, чуть насмешливый вид. Ничто больше не напоминало в нем то грозное, нереально могущественное существо, что созерцали еще несколько секунд назад. Сейчас перед нами снова был вампир с каштановыми волосами: приятный и улыбчивый, в котором вряд ли кто-то из присутствующих мог увидеть угрозу, не зная, что он собой представляет на самом деле.

Красс издал хрип и я понял, что его больше не удерживает воля Первородного. Не желая больше ни минуту проводить в этом доме, я поднялся с места, ссадив Миру с колен, и увлек ее к выходу вслед за первым вампиром. Меня уже не интересовали внутренние разборки между почти бывшими Наперсником и Главой вампиров, Дамией и двуличным секретарем, который умудрился действовать не то что на два, а на три фронта. И не прогадал. Наверняка теперь Дамия оставит его при себе, еще и повысит за былые заслуги. Но это их дело. Я же просто хотел увести Миру и оказаться как можно дальше отсюда.

— Не так быстро, Ангел! — послышался вслед звенящий голос Красса.

Остановились не только мы с Мирой, но и Первородный. Мы повернулись к напряженному и разъяренному мужчине.

— Раз уж вы так ратуете за соблюдение законов, — сейчас он был в таком невменяемом состоянии, что даже решился в столь дерзком тоне обратиться к Первородному. И я поспешил задвинуть Миру за спину, — то не будете возражать, если я потребую обратно свою собственность!

У меня все похолодело внутри. Я прекрасно понял, о чем говорит этот мерзавец. По вампирским законам, которые так и не посчитали нужным переписать, даже когда в человеческом мире рабство отменили, Мира и правда собственность Красса. Он купил ее, держал на тайной половине, она принадлежала ему, на ней были его метки, теперь исцеленные благодаря моей крови. И если Первородный сейчас откажет признать его права после всего, что высказал только что, Красс получит отличный шанс оправдаться на совете. Еще и создать прецедент, дав понять, что тем, кто у власти, и правда законы неписаны. А ведь только неукоснительное соблюдение законов и жестокая кара за их нарушение держало вампиров в узде, не позволяло снова повергнуть мир в хаос постоянных войн и кровопролития. Совет мог бы еще понять, если бы Первородный вступился за одно из своих созданий — это считалось правом хозяина и в случае споров решалось поединком чести между противоборствующими сторонами. А никто в здравом уме не рискнул бы сражаться с Первородным в поединке. Даже Красс. Но дело касалось обычной смертной девушки. Такого не поймут, это вызовет ропот. Тем более что подобная собственность была у многих вампиров и терять ее они не хотели.

В ответ на холодный взгляд Первородного Красс вскинул голову и сухо проговорил:

— Девушка останется здесь.

— Отступись, Красс, — негромко откликнулся первый вампир.

— С чего вдруг? Это вернет мне положение? — ухмыльнулся тот. Ему больше нечего было терять, и загнанный в угол зверь не боялся того, кто гораздо сильнее, а был готов отстаивать до последнего то единственное, что еще мог отстоять.

— Не вернет, — последовал ответ Первородного, и я с шумом втянул воздух.

Понимал, что даже если снова вызову Красса на поединок, этим Миру не спасу. Я ослаб от потери крови, опустошен всем, о чем пришлось узнать сегодня. Красс же полон решимости хоть таким вот способом отомстить за унижение, какому его подвергли. Тот, кому нечего терять, самый опасный противник. Умереть я был готов, не задумываясь. Но поможет ли это бедной девочке, которую никто другой защитить не пожелает?

Оцепенев, я пытался придумать хоть что-то, что могло бы помочь. Перелистывал в памяти старинные вампирские законы, которые изучал когда-то. Пытался найти выход. Но это никак не удавалось.

— Ангел, мне жаль, но тебе придется оставить эту девочку. Ты больше ничего не можешь для нее сделать, — с искренним сочувствием проговорил Первородный, кладя мне руку на плечо.

Я стиснул зубы, глядя, как лицо Миры становится обреченно-спокойным.

— Все в порядке, Аден, — тихо сказала она. — Для меня главное — что ты жив, что никто больше не посмеет причинить тебе вред.

Мне в сердце будто нож провернули, причем несколько раз. Я едва не зарычал от собственного бессилия.

— Какие чувства! — не удержалась от ехидного замечания Дамия, бросая на девушку злобный взгляд. — Прямо словно истинные половинки!

И у меня в мозгу будто что-то щелкнуло. Вот оно! Боялся даже дышать, хватаясь за единственную зацепку, какая могла помочь. В памяти с трудом возникал древний закон, какой я однажды прочел, но только посмеялся тогда над тем, что показалось нелепицей. Ведь сам ни разу не сталкивался на самом деле с доказательством существования истинных половинок среди вампиров. Пусть некоторые и заявляли подобное, но я считал, что они путают любовь или страсть с красивой легендой. Но сейчас эта сказка, эта вера древних вампиров в истинные пары давала единственный шанс спасти мою любимую. И я этим воспользуюсь!