Чтение онлайн

Колумб водит хоровод в саду ЮНЕСКО вместе с фигурами гениев "парижской школы". Разве выпадает он из круга признанных миром исполнителей? Там Колумб стоит в яйце, на пьедестале, сплетенном из парусов каравелл. В увеличенном варианте монумент возвышается в Севилье. Это ли не самая современная пластика, не модернизм? Литеры русские и грузинские, сплетенные в столп, это что — реализм? Андрей Вознесенский по их адресу высказался очень точно, и я хочу напомнить в конце книги его слова: "Какая это конструктивная энергетика! Я понял, это, пожалуй, самое сильное сооружение в Москве. Поразительно, что этот памятник языку мы видим не в галерее Гельмана, не в грезах Мельникова. Он осуществлен был при тоталитаризме. Кто он — представитель культуры -2?Классик? Постмодернист?"

После выставки в Новом Манеже побывал искусствовед на выставке пейзажей известного художника, писавшего парадные портреты вождей. Посмотрел пейзажи и удивляется, почему именно ему выпала честь писать с натуры первых лиц великого государства. И вот к какому выводу приходит:

— Почему Налбандян вдруг стал самым главным непонятно. Причем он и по темпераменту серенький. В какой-то момент думаешь, что он может быть, был вроде Церетели, такой обаятельный армянин, который своей энергетикой восполнял недостатки пластических дарований. Но нет. У Церетели не только паркет под ногами горит, но и в живописи все горит самым темпераментным образом…

Что касается Петра, скажу: нашлись ныне критики, которые определили ему достойное место в искусстве. Пока что их мнение не победило окончательно в общественном сознании, но время поставит все на свое место. А я приведу слова критиков, чтобы они не затерялись в периодике, где впервые появились:

"Петр — несомненно, является выдающимся образцом арт-дизайна. Он сомасштабен по принципу художественного контраста окружающей застройке. Он силуэтен, что очень важно для памятника. Он символичен, а это главная особенность истинного монументализма. Он пространственен, подчиняя себе окружающую среду. Так написал доктор искусствоведения Никита Воронов в грузинском журнале пять лет назад. В московском журнале — ему слова не дали.

Истинна оценка другого московского искусствоведа Александра Сидорова: "Петр — это многосложный ансамбль, включающий наряду с фигурой царя водные феерии, цветовую подсветку, различные мобили, ажурные инженерные конструкции, многое другое, что переводит трехмерное бытие монумента в пространство бесконечных измерений. Можно сказать, что Петр нашел в лице Церетели конгениального потомка, который создал новый невиданный образ и круто изменил неспешный ход иконографии великого реформатора".

Что пишут и говорят о монументах и картинах Зураба мастера культуры, не раз собиравшиеся за его столом? Многих из них он изваял. В галерее искусств они все в одном зале в бронзе — Андрей Вознесенский, Андрей Дементьев, Георгий Данелия, Владимир Высоцкий… Последний — ничего не успел сочинить о друге, погиб до сооружения столпа из литер. Стихи Андрея Вознесенского о "памятнике языку" я приводил. Но что сказал поэт о Петре? Ничего. Быть такого не может! Ведь он же боролся с теми, кто пытался демонтировать монумент! Да боролся, помог устоять на земле, обещал посмотреть, когда закончат работу, тогда дать оценку. А когда развернулась борьба с "современными художниками", своего мнения о Петре, "Трагедии народов" не высказал, сослался на других. Надеюсь, скажет.

Другой давний друг не скрывает отношения к живописи:

— Я люблю его работы, — признается Георгий Данелия, — У меня дома висит его "Святой Георгий". Пытаться сегодня определить его место в живописи Грузии, России, да и в мировой живописи — бесполезно. Место это, как правило, определяется потом, во времени.

Так считает и сам художник, который, по словам поэта, " у времени в плену". Современники творят легенды, не особенно заботясь об истине.

Хочу под занавес помянуть несколько устойчивых мифов, дополняющих образ нашего героя. Быть может, они помогут в будущем дописать мною недорисованный портрет.

Миф о «миллионе»

У него два варианта. По первому, якобы миллион рублей запросил Зураб за мозаику фасада Дома политпросвещения в Тбилиси. По тем временам, астрономическую сумму, если учесть, что килограмм черного хлеба стоил десять копеек, бутылка молока — 30 копеек на всей территории СССР, а значит, и в Грузии. Вот он:

"Эдуард Шеварднадзе долго раздумывал, но в конце концов согласился. Других желающих выполнить заказ не нашлось, так как изготовление смальты в Грузии контролировалось Церетели". Не таким всемогущим был первый секретарь ЦК республики, чтобы платить миллион за смальту, цветное стекло, которое в подобной ситуации можно было спокойно заказать в Гусь-Хрустальном. Оттуда, кстати сказать, поступает в Москву смальта для мозаик, которыми украшен двор мастерской.

По второму варианту миллион рублей фигурирует в мифе об… арабской мебели.

"Когда в Грузию привезли безумно дорогой мебельный гарнитур, кому его продать решали на бюро ЦК республиканской компартии. В конце концов Шеварднадзе резюмировал:

— У нас есть только один человек, который в состоянии купить такой гарнитур за миллион рублей.

— Мне эта мебель сто лет не нужна, — сказал Церетели. — Но раз ЦК решил, я куплю.

Эдуард Амвросиевич, бывая не раз в доме друга, видел, какая замечательная мебель заполняет залы и комнаты Зураба Константиновича. И знал, что никакой "арабской мебели" тому не нужно. Не покупал ее дизайнер, хорошо ведающий что почем, какой мебелью стоит заполнять жизненное пространство.

Миф о «зурабках»

"Скульптор-монументалист не признавал денег мельче, раздавал «зурабки» на чай таксистам и официантам.

Выслушав приведенный выше миф, его герой помолчал, что-то вспомнил и произнес одно слово — «зурабчики».

Коснусь в связи с чаевыми отношений с деньгами. У Церетели есть в лексиконе русское слово «жмот». Так вот, к нему оно не относится. Сошлюсь на достоверный эпизод, рассказанный канадской фотожурналисткой Хайди.

— У нас случилась такая с ним история. Я фотографировала его в мастерской, на стройке, с Лужковым, очень много сделала фотографий и привезла ему готовые работы. Он меня спрашивает: "Ну, сколько я тебе должен?" Я отвечаю: "Смотрите сами!" Он достает деньги и дает мне тысячу долларов. А я была не одна, со мной была еще моя подруга, Галя. Так он смотрит на нее и говорит: "Вот и ты возьми тысячу". (Эту Галю он давно знал, еще когда она была ребенком. — Л. К.) И это при том, что многие в Москве, забирая фотографии, даже не спрашивают, сколько они должны. Приятно, что он так уважает чужой труд.

Миф о заводах

У него якобы есть собственные линии по разливу питьевой воды и прочие доходные предприятия.

— Нет у меня таких заводов и линий. Бог свидетель. (Произнося эти слова, осеняет себя крестным знамением.) У меня есть печка, где делаю эмали. Но печки для литья есть у любого приличного скульптура. А большие монументальные вещи я отливаю на государственных заводах.

Миф, что не берет гонораров

"Ходили слухи, что за Петра, работы на Манежной площади, в храме Христа он отказался от гонораров".

На самом деле такая история произошла с композицией "Трагедия народов", по поводу которой сказал, что "за трагедии я денег не беру".

— Как верующий человек я просто не могу позволить получать гонорар за эту тему. Это мои принципы. Я так живу.

Отказался от гонорара за монументы в США, Колумба в Испании, подаренные правительствами СССР и России народам этих стран. За Петра, Храм, "Охотный ряд" — платили заказчики. В этой роли выступали государство, город. Они рассчитывалось не всегда регулярно, не всегда адекватно содеянному, расплачивались, как мы знаем, квадратными метрами, квартирами в муниципальных домах. Ими — рассчитался он в свою очередь за обветшавшие здания, превращенные в музей современного искусства и галерею искусств.