Чтение онлайн

— А ты мне не скажешь?

— Что я должна сказать?

— То, что любишь меня, конечно.

— Может я тебя разлюбила за твои выходки, тебе не приходила такая мысль в голову?

— Нет, боюсь, что наша любовь не может просто так пройти.

— О, какой ты самоуверенный.

— Разве я ошибаюсь? — улыбаюсь ей, и она наконец-то тоже отвечает мне улыбкой. Селеста обнимает меня за шею и целует в уголок губ.

— Боюсь, что ты прав. Чтобы я там не говорила, но кажется ни один твой проступок не заставит меня разлюбить тебя.

— Это обнадёживает.

— Но всё же я советую тебе не испытывать судьбу, — она обнимает меня крепче, и мы целуемся. Со всех сторон раздаются одобрительные крики и хлопки. Я и забыл, что мы всё ещё стоим в окружении целой толпы. Рядом с Селестой всегда так, она заставляет меня думать, что мы с ней одни в целой вселенной. Только мы и наша любовь.

Селеста

— Дорогая, может быть, ты спустишься и поговоришь со своей матерью? — Мэрион входит в мою спальню и встаёт в проходе, сурово глядя на меня. Иногда эта милая женщина может выглядеть очень грозно.

— Зачем и о чём я вообще могу с ней разговаривать? — спрашиваю я, откладывая ноутбук в сторону. Уже неделю моя мать живёт в моём доме, и всё это время я избегаю встреч с ней. И у меня это отлично получается. Если честно, то я вообще не понимаю, что она делает здесь. Отец уехал на несколько дней в командировку в Нью-Йорк, но обещал вскоре вернуться. Мог бы и её с собой забрать, ведь это он в ней снова души не чает, а не я. Почему мне приходится страдать из-за их разбушевавшихся гормонов?

— Она всё-таки твоя мама. Спроси как у неё дела, так разговор и завяжется.

— Вряд ли. Если хорошенько подумать, то я вообще не знаю эту женщину. Если раньше я хотя бы знала, чего от неё ожидать, то сейчас я вообще не понимаю с какой стороны к ней подступить. Поэтому я просто отсижусь здесь, пока она не решит снова отправиться на острова в компании какого-нибудь молодого красавчика.

Я снова ставлю ноутбук на колени и возвращаюсь к просмотру свадебных сайтов. Как подружка невесты, я помогаю Мэди с подготовкой к свадьбе и сейчас как раз ищу лучшее место для проведения торжества. Времени остаётся всё меньше, а дел кажется только прибавляется с каждым днём.

— Селеста, так нельзя, — Мэрион подходит ко мне и захлопывает крышку ноутбука, — спустись вниз и скажи ей пару слов, большего я от тебя не прошу. Она твоя мама и пока она здесь, тебе лучше воспользоваться этим. Она изменилась, ты же видишь.

— То, что она стала одеваться, как первая леди Америки, ещё не значит, что она изменилась, — выкрикиваю я, иногда даже спокойная Мэрион может вывести меня из себя. Но, как бы мне не хотелось этого признавать, я никогда не могла ей отказать. Эта женщина воспитала меня, вырастила, в то время как моя мать кочевала с вечеринки на вечеринку. Поэтому я очень уважаю Мэрион, ведь она была со мной рядом в самые худшие моменты моей жизни. Я ей многим обязана. И когда она вот так строго на меня смотрит, я на миг превращаюсь в маленькую девочку и покорно делаю всё, что она просит. Поэтому я встаю и тихо выхожу из своей спальни. Спускаюсь вниз по лестнице в гостиную, из которой доносятся тихие звуки джаза. Моя мать всегда любила джаз, помню, когда я была совсем маленькая, она иногда брала меня на руки и танцевала. И от неё в эти моменты пахло кислым виноградом, потому что её дни никогда не проходили без бокала дорогого вина.

Медленно вхожу в комнату и вижу свою мать, сидящую в кресле. В руках у неё раскрытая книга, но она не читает её. Вместо этого её взгляд направлен в окно. Она кажется такой отстранённой, словно здесь в кресле осталось только её тело, а душа выпорхнула ненадолго. На ней спортивный бежевый велюровый костюм, что вообще не характерно для неё, а на ногах пушистые тапочки. Волосы собраны в высокий хвост, делая её лицо более вытянутым и худощавым. Я нечаянно задеваю рамку на кофейном столике, и она лишь чудом не падает на пол. Ставлю её на место и поднимаю голову, встречаясь взглядом с мамой. Она смотрит на меня так, словно видит впервые, но потом на её губах появляется какая-то печальная улыбка.

— Селеста, это ты? А я уже решила, что ты съехала из собственного дома, — она закрывает книгу и откладывает её на подлокотник кожаного кресла, — давно тебя не видела. Ты что-то хотела?

— Просто решила узнать, всё ли у тебя в порядке, может быть, что-то нужно? — чувствую себя дурой, стоя тут перед ней и переминаясь с ноги на ногу. И зачем я спустилась, сидела бы себе в спальне и ни о чём не думала.

— Это Мэрион тебя заставила? — спрашивает мама, пристально вглядываясь в мои глаза.

— Нет, с чего ты это взяла?

— Ну, может быть с того, что за последнюю неделю я тебя ни разу не видела, а сейчас тебе вдруг захотелось узнать всё ли со мной в порядке? Знаешь, я может и не была с тобой двадцать четыре часа в сутки, но я всегда знала, когда ты лжёшь. Со мной всё в порядке, можешь идти и со спокойной совестью снова избегать меня, — она бросает на меня последний взгляд и снова возвращается к своей книге. Я решаю поступить, так как она и сказала, разворачиваюсь и ухожу. Но в последний момент меня что-то останавливает. Эмоции, которые я сдерживала последнее время, рвутся наружу, и я поддаюсь им.

— В одном ты права, мама, тебя не было со мной двадцать четыре часа в сутки, — говорю я, поворачиваясь к ней. Мама смотрит на меня устало, а в глазах её я вижу печаль. Но она не вызовет у меня жалось, это меня надо жалеть, это я была без матери практически всю жизнь. Сирота при живых родителях. — Ты должна была быть рядом. Должна была залечивать мои ссадины на коленках, после того, как я упала с велосипеда. Должна была держать меня за руку, пока моё сердце разбивалось на кусочки. Должна была вытирать мои слёзы и заглушить боль от потери. Должна была помочь мне подняться и начать жить заново, но тебя не было со мной. Я могла бы умереть, но ты бы даже не заметила этого, потому что тебе всегда было плевать на меня. Где ты была, когда я нуждалась в тебе?

Я плачу, сама того от себя не ожидая. Глаза жгут слёзы, и я пытаюсь их вытереть, но всё тщетно. Внутри такая боль, которую я давно не ощущала. Хочется кричать и вопить, вся злость и обида на мать выплёскивается из меня. А она просто сидит напротив меня и выглядит такой разбитой, но даже не пытается как-то оправдаться, извиниться.

— Скажи же что-нибудь! — ору я, и голос мой срывается.

— Что я могу сказать? Ты всё уже сказала. Это правда. Я была ужасной матерью. А всё из-за того, что я просто не создана для этого. Я не могла дать тебе эту материнскую ласку, заботу, любовь, потому что не знала, что это такое. Я не умела любить тебя так как ты того заслуживала.

Она медленно поднимается и подходит ко мне. В этот момент я замечаю, насколько она постарела. Всё её лицо испещрено морщинками, а в глазах столько усталости и тоски. Из неё словно высосали все жизненные силы разом.

— Прости меня, Селеста. Я так виновата перед тобой и перед твоим отцом. Я никогда не была хорошим человеком. Моя мать была занята только собой, она не замечала меня. Моим воспитанием занимались няньки, репетиторы, учителя. Все, кроме неё. Я выросла, не зная, что такое материнская любовь. И вместо того, чтобы научиться быть мамой, я спряталась от тебя. Мне нужно было лучше стараться, но…