Чтение онлайн

— Мне было сложно сосредоточиться на деле, — усмехнулся я. — Я ведь не просто так сидел вчера наверху. Нужно было изучить порт, «Чёрно-белый рояль», подступы…

— Бедняжка, — Вета поднесла наши переплетённые руки к губам и нежно поцеловала мои костяшки. — Мы тебя совсем измучили.

— Знаешь, — негромко сказала Зана, переключаясь на мои плечи, — мне нравится, когда ты смотришь на нас через мух. Это так… интимно.

— Говори за себя, — покраснела Вета, но в её голосе слышалось согласие. — Хотя… есть в этом что-то возбуждающее. Знать, что ты… рядом.

Я глубоко вздохнул, борясь с желанием взять их прямо сейчас. Чёрт, как же они умеют сводить с ума одними только взглядами и прикосновениями! Кровь пульсировала в висках, в штанах стало совсем тесно. Я явственно видел, как намёки этой парочки с каждым разом становятся всё более… откровенными. Но, видя синяки на их коже, я понимал: сегодня не время для страсти. К тому же все мы слишком устали.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал я, неохотно отступая.

Мне, впрочем, тоже.

— Не хочется отпускать тебя, — призналась Зана. — Вдруг к вечеру выяснится, что снова на задание?

— И опять переезд, повозки, корабль или пеший путь, — вздохнула Вета. — Я, кстати, слышала, что с непривычки на кораблях жутко укачивает. Бр-р, теперь страшно пробовать. Думаете, Аура поможет?

— Рано или поздно ты узнаешь это, — провёл я рукой по её прямым тёмным волосам. — А я никуда не денусь. Вечером надо организовать ванну. Отдохнувшие и свежие… продолжим наш текущий разговор.

— Кто бы говорил про ванну, — проворчала Зана, с завистью осматривая мою чистую кожу, без пота, грязи и крови. — У-у, я тоже хочу Запретный Плод, чтобы можно было так!..

— Окстись, подруга, — Вета положила здоровую руку ей на плечо. — Нам бы с Аурой освоиться…

— Осваивайся, а я сразу оба направления на себя возьму, — оскалилась Зана.

— В любом случае сейчас вы еле на ногах стоите, — сказал я.

Вета вздохнула.

— Просто после всего случившегося хотелось бы более… приятного окончания дня.

Я подошёл к ней, осторожно обнял одной рукой, притянув к себе. Она прижалась лбом к моей груди.

— Когда чёртов Карман размахивал своей железкой, — тихо прошептала она, — я думала… уже не увижу…

— Увидела, — поцеловал я её в макушку. — И ещё увидишь. Много раз.

Зана обняла нас обоих, насколько позволяли травмы.

— Групповые объятия — это мило, — проговорила она, — но мой бедный нос протестует.

Мы осторожно разошлись. Возможно, зря, но я хотел, чтобы первый раз прошёл… приятно. А сегодня такого точно не произойдёт.

— Идите спать, — мягко сказал я. — Как говорят, утро вечера мудренее, но в нашем случае это означает необходимость отдохнуть.

— А там будет ванна на троих, да? — загорелись глаза у Заны.

Я поймал её взгляд, выразительно посмотрев в ответ. Она хихикнула, чувствуя перемены в моём настроении.

Да, мы выросли, детские игры закончились.

— Посмотрим, — подмигнул я ей. — Может, в следующий раз у меня получится не просто за вами наблюдать?..

«Мёртвые не умеют говорить, они только слушают. И лишь потому кажутся самыми мудрыми. Но в их молчании урок: если хочешь что-то кому-то поведать — останься в живых».

Нортес, первый помощник Грейхорна «Истинного».

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

Вета хихикала — по-девичьи негромко, почти застенчиво. Её пальцы скользнули по моей груди, потом выше — к шее, подбородку, щеке. Она смотрела на меня снизу вверх, в её серых глазах плескалась теплота и любовь. Я потянулся ближе и запечатлел на сладких устах мягкий поцелуй.

Рядом, положив голову мне на бедро, лежала Зана. Её губы были приоткрыты, дыхание звучало тяжело, но будто бы лениво. Периодически вырывались стоны. Правая рука девушки играла у неё между ног, левая — обхватила меня. Девушка прижималась словно ластящаяся кошка, щекоча меня дыханием и волосами.

— Это лишнее… — в какой-то миг Зана зацепила мои рейтузы, стягивая их.

Вета уже успела лишиться рубашки. Её упругая грудь упиралась мне в плечо. Пахло пoтом, травами, чем-то сладким и пряным, чуть прелым.

— Сейчас приду, — шепнула Вета, снова поцеловав меня и исчезнув в глубине дома. Ни звука её шагов, ни скрипа дверей — будто бы растворилась в темноте.

Я приподнялся на локтях, отчего-то заинтересовавшись обстановкой, но она осталась прежней — матрас на полу, плотно закрытые ставни, сгущающийся полумрак, тусклые тени на стенах, развешанные травы, теряющиеся в липкой тьме, где будто бы что-то шевельнулось. На краткий миг. Едва заметно.

Моргнув, я прищурился и наклонил голову.

Странно… и сердце застучало быстрее.

Зана всё ещё лежала на мне, но как-то иначе. Стала тяжелее. Холоднее. И неподвижнее.

Что-то было не так. Дыхание… где её дыхание?! Я больше не чувствовал тепла её тела, того живого тепла, что согревало меня минуту назад. Сердце тревожно забилось, предчувствуя что-то ужасное.

Я коснулся её плеча. Кожа… не была кожей. Под пальцами что-то хрустнуло. Словно я надавил на старый пергамент или высохший лист. Холод поднялся от этого прикосновения по руке, добрался до костей, заполз в грудь ледяными пальцами.

Плоть казалась будто восковой. Я резко перевернул Зану, осознав, что на мне лежит истекающий кровью хладный труп. В животе девушки была сквозная дыра, из которой текла чёрная, будто смола, кровь. Лицо было её и не её. Глаза запали. Щёки обвисли. Волосы словно пропитались гарью.

Реальность треснула, будто гнилое яблоко, обнажившее червоточину внутри себя.

Это не могла быть Зана. Не могла! Ещё секунду назад она была живой, тёплой, любящей… Как? Как это возможно?!

Разум отказывался принимать очевидное, цепляясь за логику, которой здесь не было места.

На груди девушки были вырезаны буквы. Кровь мешала прочесть, но я всё равно сумел разобрать почти всю фразу: «Вета… никто… не возвращается…»

Приятный запах трав стал сильнее, тяжелее, как будто под ним скрывалось нечто гнилое.

Подскочив, я осознал, что половина моего тела покрыта холодной кровью Заны. Воздух густел от запаха разложения, сладковатого и тошнотворного, въедающегося в горло, забивающего ноздри и вызывающего рвотные позывы. Сердце колотилось так яростно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку изнутри, а каждый удар отдавался болью в висках.