Чтение онлайн

— Ребис! — крикнул Далкон, побежав к брату. — Надо остановку организовать, колесо повело!

Глядя на закаменевшую спину Реба, который и не думал останавливаться, я уже знал, какой будет сказан ответ.

— Чини на ходу, — ответил брат не оборачиваясь.

— А… — опешил Далкон. — Как?

— Сообрази, — оскалился Ребис, дёргая мечом. — И смотри мне, — бросил он взгляд через плечо, — не отставай.

Десять ударов сердца ополченец стоял, пытаясь придумать, что делать дальше. Колонна успела уйти вперёд. Мужик злобно выругался.

— Эрбо! — заорал он. — Тащи сюда свою жопу, полезешь под днище! У меня есть план…

Солнце жарило Миизар, превращая некогда плодородные равнины в мёртвую пустошь. Ранферы попрятались под землю и в тенях, не вылезая даже когда кто-то наступал на их убежище. Земля потрескалась, трава высохла до хрупких игл, а пыль поднималась с каждым шагом, оседая в горле, как пепел после пожара. Люди то и дело спотыкались, оставляя за собой глубокие борозды.

Запах сухой глины и песка душил даже меня, что говорить о других? В Худросе я как-то попривык, что в горле ничего не скапливалось и не раздражало. Сейчас же ощущал постоянный скрип на зубах.

Мерзко. Не будешь же каждые несколько минут полоскать рот драгоценной водой или обращаться в мух? Хотя желание сменить форму на рой имелось, и весьма высокое. Даже можно как-нибудь это обосновать… если задаться целью.

От лицезрения местности неприятие лишь росло. То, что когда-то было полями пшеницы, теперь хрустело под ногами — иссушенные стебли, смешанные с камнями. Горизонт дрожал от жары, дразня миражами водоёмов, озёр, далёких лесов и даже невиданных дворцов. Как-то ещё в прошлом мире читал, что всему есть разумное и научное объяснение, но к сожалению совершенно не помню его.

Да даже если бы помнил, вдруг в этом мире иначе? Всё-таки здесь есть подобие… м-м… магии?

Ян показал пальцем на дрожащий воздух:

— Смотрите, озеро! Мы добрались!

— Дурак, — буркнул Гарт, — это же… Этот… — покрутил он рукой, силясь вспомнить слово.

Несмотря на сказанное, — точнее НЕ сказанное, — мужчина заинтересованно косился в ту сторону. Щурил глаза, облизывая потрескавшиеся губы, надеясь, что соратник был прав. Надеясь на чудо.

Нужда всегда делала людей глупее.

— До родников доберёмся через два дня, — коротко и тихо, словно экономя слова или дыхание (что вполне себе могло быть правдой), поведал Брага. В пути неприятие как-то само собой отходило на задний план. В минуту напряжения и опасности люди невольно тянулись друг к другу. — Элканские горы до сих пор могут ими похвастаться.

— А если пересохли? — спросил Голб Корбок. Этот ещё держался. Даже создавал ощущение какой-никакой бодрости.

— Тогда будем пить собственную мочу, — без тени иронии ответил Брага, не знающий о моих способностях.

Неловкое молчание. Кольто сплюнул в пыль — слюны почти не было, получился жалкий комочек.

— А вода в телеге? — дёрнулся Ширб. — Я знаю, она там! Сам бочки помогал грузить!

— Это не для вас, — гнусно усмехнулся Ребис, оказавшийся прямо у него за спиной. Вирры звякнули, словно мелочь в пустом кармане.

Я моргнул, пытаясь сообразить, как это получилось. Имею в виду перемещение.

Сука… Я не следил за братом при помощи мошек, а от Ауры Наблюдения он периодически скрывался, так что подловить его было трудно.

Ширб едва подавил взвизг, но не спрятал дрожь страха.

— Н-но… — начал было он, но осёкся, увидев, как меч Ребиса ткнулся в пыль, подняв серое облачко.

— Не для вас, — повторил он, оглядывая группу. Его глаза — мутные, как у мёртвой рыбы — скользнули по Гарту, Бассу, Кольто и остальным. Крестьяне опустили взгляды, пальцы сжали ножи, но никто не шевельнулся. Далкон кашлянул, пряча глаза, Эрбо стиснул челюсть.

Слова Ребиса вызвали мрачные прищуры и тихие перешёптывания. Контекст был разным, но одинаково негативным. Люди не могли понять, почему их лишили воды. Но это было не наказание, а… скорее демонстрация власти. Как будто Ребис говорил: «Я ваш бог, и только я решаю, что вам нужно, а что нет».

Я почувствовал, как напряжение, невидимое и плотное, словно духота предшествующая грозе, повисло в воздухе. Никто не осмеливался смотреть друг на друга, боясь увидеть в глазах соседа то же самое — страх и тихое, зреющее внутри недовольство. И этот страх был направлен не только на Ребиса, но и на нас, — меня, Вету и Зану, — потому что мы были с ним. В этот момент мы для них были частью одной цепи, звеном, которое они не могли разорвать, но могли ненавидеть.

— Родники будут, — снова произнёс Брага, каким-то образом, случайно или нет, умудряясь сгладить нарастающий конфликт.

Конфликт… ох, не хочу даже думать об этом.

Так или иначе, слова Браги прозвучали для меня горькой насмешкой. Родники! Ха! Невольно вспомнилась Беруга. На момент нашего ухода из Ностоя некогда могучая река обмелела до едва видимого ручья. Если бы не наработки местных, которые смогли организовать небольшую запруду, воду бы мы вообще не видели.

Сейчас было то же самое. Родники в Элканских горах отнюдь не журчащие ручьи. Это мокрое пятно на камне или тонкая струйка, которую приходится полдня ловить в кожаный бурдюк. Иногда вода горчит или отдаёт железом, но и тогда её пьют, потому что выбора нет.

И всё же, Ребис верил Браге, а значит, верили и мы.

Кольто снова сплюнул, будто поверив, что таким образом сумеет заставить слюну вырабатываться быстрее.

— Эй! — рявкнул Крысобой, чей сапог в этот раз оказался в непосредственной близости от места попадания. Лицо бандита покраснело — не столько от солнца, сколько от гнева. — Смотри, куда харкаешь, тварь, — прорычал он, сжимая рукоять ножа на поясе.

Кольто Шебор дерзко усмехнулся, за его спиной вырос Голб.

— А что такого? — спросил парень, крутанув дорожный посох наподобие копья, с которым частенько занимался. — Боишься, что станешь чуточку чище?

— Зарежу ублюдка, — прорычал бандит, выхватив нож.

Ушастый уже как бы случайно обходил Кольто и Голба со спины, а Гвоздь зашарил по карманам, явно не в поисках кошеля, чтобы сделать ставку на исход стычки.

Мой рой опустился на землю чёрным ковром, жужжащим злобой и яростью, готовой разорвать дебоширов на куски, растерзать и сожрать, не оставив голодной земле и капли крови.

— Жопы прижали, — прищурившись, обвёл я их взглядом. — Кто попробует первым начать драку, испытает невообразимую, но очень яркую боль. И запомнит её до конца своей ставшей предельно короткой жизни.