Сердце пацана
Шрифт:
— Пал Палыч на контакт не идет, — хмыкнул, — поэтому твой компромат возвращаю тебе, — достал из кармана флешку, положил на тумбу. — С ним делай чего только душа желает. Это ваши с Кощеем счеты, — далее он достал конверт, положил рядом с флешкой, — это компенсация, скажем, за моральный ущерб. — Он выжидающе на меня уставился, а после изрек, — то, что было в той квартире должно там и остаться. Ты же понимаешь, — сверкнул глазами, — мне сейчас лишние проблемы ни к чему, Гера.
На этом и порешали. Мурчик ушел, и я полагал, что навсегда из моей жизни. Однако, его намек-угрозу намотал на ус. Никаких ментов, а то до конца жизни не расплачусь…
А между тем время близилось к Новому Году, а я в лечебнице слег… Дунька крутилась возле меня, да и мама не отходила от койки, чему несказанно был рад «Костик». Он заходил чаще, чем положено лечащему врачу. Так и проходили последние два дня до Нового Года…
Новый Год — праздник семейный… Всегда был таковым для меня… Родители так и не приехали, а с утра я получила скупую смс с поздравлениями.
«Дочь, мы с отцом поздравляем тебя с наступающим Новым Годом. Будь умницей, хорошо учись и не расстраивай нас с папой! Поздравляем заранее, потом будем не на связи. Мы на пути открытия!»
Вот и все поздравления, собственно говоря.
— Дунечка, не расстраивайся, ты ж сама знаешь, какие они, — утешила меня бабуля, а я только кисло покачала головой.
Это для бабушки они непутевые, с которых и взять-то нечего, а для меня родители. И пускай они не были идеальными, пусть и засыпала я не под мамину колыбельную, а хотелось верить. Верить, что они откроют тридцать первого дверь, задарят подарками и скажут такое заветное: «соскучились». Однако, в этот Новый Год я обречена была на одиночество. Герман все еще в больнице, девки кто куда… Варька с Морозовым к родителям поехали, Сонечка поди уже в свои горы умотала, а Улька небось опять с родителями часик посидит, а потом укатит зажигать. Только я да бабушка. Ну ничего! Нам и вдвоем хорошо!
К Герману я заскочила с утра, хотела приехать вечером, но он твердо настоял, чтобы я сидела с бабулей дома. С ним мы виделись каждый день, а мне все было мало. Однако в этом он был прав. На кого я бабулю оставлю? Договориться-то можно, а ба тут совсем зачахнет. Потому и согласилась с его разумными доводами.
А сейчас я стояла около подъезда, мялась и пыталась собраться с мыслями, холодными ладошками сжимая флешку в руке. Герман отдал мне ее позавчера. Сказал, что я должна сама принять решение, что делать с ней дальше. Первой мыслью, конечно же, было пойти в милицию. Сдать с потрохами этого покалеченного! Кстати, ему пуля попала в ногу. Жаль что не в другое место. Повыше, чтоб наверняка не размножался!
Однако пыл поугас, а энтузиазм сник. Это было не мое видео, да и вправе ли я была распоряжаться чьей-то судьбой? Если бы дело касалось исключительно этой костлявой сволочи, то с больничной койки его бы сразу перевели в места не столь отдаленные! Однако, на видео была девушка… Это ее история. Ее, а не моя.
Адрес нашел Олежка по моей просьбе. Девушку звали Алина, училась прилежно, мама с папой простые люди. Миллионов под матрасами не держали, но и концы с концами вполне себе сводили. Немудрено, что папенька Кощея отмазал.
Ну, Дунька, давай! Нечего сопли жевать! Да еще и на морозе!
Зашла в подъезд обычной панельной девятиэтажки, на лифте поднялась на нужный этаж и замерла около двери. Нерешительно подняла руку и все же позвонила. Мне открыли почти сразу. К тому же сама девчонка. Хмуро уставилась на меня и брякнула:
— Пылесосы, окна, косметика — не интересует!
Дверь начала закрываться, но я шустро вклинилась.
— Нет, я…
— Опять эти сектанты, — цокнула и презрительно на меня зыркнула. — Не будем мы ничего жертвовать в вашу шарашкину контору!
— Да нет же, Алина! — возразила я.
Она изумленно на меня посмотрела, прищурилась и хмыкнула. Явно не припоминая такой знакомой.
— Извините, мы знакомы?
— Нет, но я по делу, — расправила плечи и более уверенно обронила. — У меня для вас кое-что есть.
— И что же это? — сарказмом спросила.
Девушка мне не доверяла. Впрочем, могла ли я ее винить? Отнюдь.
— Это касается Кощея…
Алина яростно запыхтела, с силой дернув дверь на себя.
— Я уже все забрала! Оставьте меня в покое! — в ее голосе слышались отчетливые нотки страха.
— Алина! — едва ли удержала дверь. — Я пришла помочь!
Она не хотела со мной говорить, но и не хотела все оставлять как есть. Это читалось в ее глазах. Пусть и напуганных, но смелых. Алина жаждала справедливости, хотела вернуть себе имя, ведь после всего ее выставили дешевкой, а Кощея героем-любовником, только вот он оказался подонком, а она — жертвой. Жертвой насильника.
Несколько секунд она всматривалась в мое лицо, пытаясь уличить во лжи, но после открыла дверь шире, грубо бросив:
— Проходи.
Алина сделала нам чай, провела в комнату и, усевшись на стул, изрекла:
— Выкладывай.
— Лучше тебе посмотреть, — протянула флешку, что все время держала в руке.
Девушка ее взяла, вставила ноутбук, включила. Комнату она узнала сразу. Себя тоже узнала. Ее руки затряслись, поэтому я сама перемотала до того момента, где она выходит, а Кощей подсыпает ей наркотик.
Резко она втянула воздух в себя и остановила видео.
— Достаточно, — хрипло выдавила. — Откуда у тебя это?
— Он хотел и меня так же… Наверное, — пробормотала, смотря на свои руки. Говорить о том, что ты потенциальная жертва, не самое приятное. — Караулил на работе, возле дома поджидал, но мне помогли, а потом моему парню принесли это видео. Я решила тебе отнесТи.
— Боже, — опустила она голову на свои руки, — я так надеялась, что он сдох в той перестрелке! Может и неправильно, но я хотела что его в землю закопали, после всего, что этот урод со мной сделал! Я же обращалась в милицию! Сразу сняла побои, к врачу сходила, чтобы она написала заключение. Все улики были! Все! А потом его папаша объявился и сынка своего отмороженного отмазал! А он знаешь, что заявил? — крикнула. — Что я сама к нему в койку прыгнула! Что я умоляла его! Я, мать твою, умоляла его остановиться! Животное, — выплюнула, ударив кулаком по столу. — А потом все чудесным образом испарилось. И заключение, и снятые побои, а следователь вообще сказал, что за ложные показания мне срок светит, хотя у него были все улики! Козел продажный!
Я молчала. Да и что тут можно сказать? И нужно ли вообще говорить? Этот мажор и каплю не получил из того, что заслуживал.
— Спасибо тебе, — дрожаще вымолвила. — Спасибо, теперь я его точно засажу!
И у меня не было ни толику сомнений, что так оно и будет. Я приняла верное решение, отдав запись ее законной обладательнице. Даже если бы она предпочла все оставить на своих местах, сжечь ее и все забыть, как страшный сон. Алина имела на это право. Но так не будет. Слишком сильно она его ненавидела, чтобы спустить все на тормоза, слишком много боли он ей причинил.