Чтение онлайн

– Кстати о жрецах… Ты слыхала новости о ее червенском женихе?

– Нет, а что?

– Он стал княжем Линдозера. Говорят, народ его любит.

– Интересно, чем она его взяла?

Приглушенный смех.

Я закусила губу. Держись, Лесёна. Не поддавайся. Дыши. Не в первый раз меня пытаются уязвить Альданом, и, если я хоть кому-то отвечу, они будут трепать его имя на каждом углу.

Наконец Ксантра втиснула в суму самоцветы, клещи и молоточки.

– А вот Минт и правда хорош. Не мямля, ничего. Вчера утром прихожу сюда… Он тут сидит. Взъерошенный весь и злой. Я ему воды поднесла, а он как глянул на меня голодным взглядом…

– Постой, – захихикала Аза. – Так это с ним ты сегодня всю ночь пропадала, да?

– Ай, не щипайся ты, Аза!

– Всю ночь она из-за Лесёны не спала, да? Кот скребся? Не стыдно тебе? Ты к нему ходила!

– Все равно, лучше бы мы жили отдельно.

Шелест страниц, хохот, топот. Наконец, со знакомым стуком дернулось дверное кольцо.

Я открыла глаза и шумно вдохнула.

Ничего. Не успев как следует со всеми познакомиться, я обзавелась тайной, рубящей дружбу на корню. Когда другие делали первые шаги в чарах, сталкивались со сложностями в обучении и вместе строили планы по жизни в новом Светлолесье, я оставалась в стороне, слонялась по замку, пытаясь понять, кто я… И должно быть, правда превращалась понемногу в одну из теней древнего города. Постепенно меня перестали приглашать на общие посиделки, а некоторые колдуньи обращали внимания не больше, чем на духов-обережек.

Фед говорил мне когда-то, что любые узы опасны для колдуна. Тогда я его не понимала, но теперь понимаю гораздо лучше.

В провале очага темнели непрогоревшие дрова. Я повернула голову, правой рукой начертила руну Дарицу в воздухе – обряд, который я выполняла каждое утро с особой злостью, – и… ничего не произошло. Потом соскочила на пол, стащила с приставленной у камина перекладины чуть влажную нижнюю рубаху и начала, подпрыгивая на прохладном полу, натягивать ее на себя.

Кто-то опять позаботился о моей одежде: она была чистой. Я оставила подношение из ломтика хлеба и сушеных яблок в углу у очага.

Набросив на ходу плащ, я побежала через мост, перекинутый от нашей башни к Главной. Порыв ветра тут же пронял до костей. За два месяца, что прошли с той ночи, в Городе-на-Облаках становилось только холоднее.

Я добежала до Главной башни и остановилась перевести дыхание. За ночь ушиб на голове зажил, а лихорадка отступила, но я чувствовала ее языком, прикасаясь к горячим губам, горячему небу, ощущая вкус льда в ветре.

Чудь побери, к этому холоду невозможно привыкнуть.

Я вспомнила вчерашнюю ночь. Колдуны во главе с Инирикой занялись размещением прибывших ардонийцев, остальные члены Совета занимались тем, что принимали ко двору знать, и потому роща с идолами быстро опустела.

Когда все разошлись, я все еще стояла. Ресницы смерзались от лютой стужи: слезы застывали, не успевая выкатиться из глаз. В памяти всплывали другое государство и другой курган. Где-то в красных песках Аскании нашло свое пристанище тело моей матери.

А душа? Интересно, куда ушла она?

В Верхний мир?

Встретимся ли мы хоть когда-нибудь с теми, кого любим?

Я затянула любимую песню Феда, «Царевну-бродяжку». У песни было несколько разных трактовок. Одну из них Фед придумал специально для меня и пел ее вместо колыбельной.

Когда я умолкла, в роще пел только ветер. Вой его смешался, стал однообразным, но вскоре превратился в голос:

– Это не твоя вина.

– Моя.

– Терн был сильным и добрым колдуном. Но иногда этого недостаточно, чтобы победить.

Да. Последнее утверждение было знакомо не понаслышке.

– Ты понимаешь, Лесёна?

Я обернулась. Морок Дарена чуть светился в лучах Червоточины. Пряди волос падали на глаза, как когда-то давно, когда он склонялся над рукописями.

– Да, – кивнула я.

С моих задубевших одежд слетело несколько льдинок. Дарен покосился на меня с укором, как будто желая напомнить, сколько сил Алафира вложила в мое исцеление накануне.

– Ты пришел, чтобы утешить меня или все-таки выразить свое царское недовольство? Мне ведь не стоило при всех сомневаться в твоем стремлении возрождать старые обычаи.

– Да.

– Видишь, я все понимаю.

– Сомневаюсь, – ледяным тоном отозвался он.

Я вздохнула. Но Дарен не дал опомниться, огорошив внезапным:

– Завтра с тобой на поиски читальни пойдет Лис.

Наставник Пути Превращения и советник Дарена?

– Вот так честь.

Дарен окинул меня еще одним выразительным взглядом и добавил:

– И ходи на общие уроки. Колдуны должны чаще видеть тебя рядом.

– Как скажешь.

– И больше не лги мне, – помедлив, сказал он. – Иначе я действительно накажу тебя.

– Поняла.

Дарен начал растворяться в темноте, но прежде, чем он исчез полностью, я выпалила:

– Почему ты не сказал Совету про меня? Ведь я ничего не принесла тебе, ничего не разузнала!

– Потому что Нзир слышит тебя, – прошелестел ветер. – Это важнее.

– Почему…

– Лестница… – Ветер утих, но вскоре донес мне ответ Дарена целиком: – Когда на вас напали в Мглистом лесу, ты открыла проход в Нзир, будучи человеком.

Что?..

– Так это не ты сделал?

Какое-то время в воздухе еще сиял след созвездий с рукавов Дарена. Созвездие называлось Грозовая Соль. Нзир-Налабах так и переводится с расканийского…

Я стояла, обхватив себя руками, и глядела на Нзир в странном ознобе. Странное признание от его царя будто наделило меня невидимой силой.

Поглощенная своими мыслями, я поспешила на занятия. Но, завернув за угол, вдруг с размаху влетела во что-то.

– Какого чудня, – загудел низкий мужской голос.

– Тормуд?

Колдун из Созидающих, который прибыл в Нзир вместе с Веленой. Когда-то мы учились у Инирики, но у меня в памяти остались о нем лишь обрывки бессвязных воспоминаний.

Несмотря на холод, на нем были одни штаны да рубаха, от горловины которой поднимался пар.

– Ты чего тут делаешь? – спросил Тормуд, отряхивая волосы от пыли.

– Хотела тебя спросить о том же, – протянула я, потирая ушибленный нос.

Тормуд вдруг расплылся в улыбке.

– Мне поручили возведение опор. – Он махнул на каменную глыбу, над которой трудился. – Это потруднее, чем всякая утварь, но я не жалуюсь. Раньше это была работа Терна.

Я осмотрела тесаные камни, из которых колдун прямо сейчас пытался достать резную подпорку. За его спиной тянулся вдаль внушительный ряд ее сестриц.

– У тебя неплохо получается.

Тормуд разгладил пятерней свои густые, как пшеничные колосья, брови и устало улыбнулся. Сейчас он больше походил на пахаря в разгар страды, а не на колдуна. В руках Тормуд даже держал нечто похожее на плуг – какое-то изогнутое деревянно-металлическое нечто, с помощью которого он, похоже, измерял расстояние между опорами.