Сердце подонка
Шрифт:
– Сейчас… Сейчас, я тебя донесу… – помогает мне сесть в машину, а сам бежит за руль. Ну а я тем временем начинаю одеваться. Хотя бы трусы и штаны возвращаю на место. И мне тошно, конечно.
– Ты раздетый…
– Переживу. Потерпи только… Потерпи, родная… – начинает гнать, пока я вся зарёванная смотрю в окно и продолжаю плакать. У меня внутри всё болит.
– Только не уезжай сейчас… Не оставляй…
Я просто боюсь, что он сделает что-то, что нельзя будет исправить… И если это случится, я без него точно не смогу. Не переживу просто. Знаю же, что он вспыльчивый. Знаю, что импульсивный. И если что себе надумал, мне его точно не остановить, но он уверяет меня:
– Я не уеду, обещаю… Вместе к врачу пойдём…
Вижу, как он сжимает руль… И вижу, как сам плачет. Глаза красные. Весь наэлектризованный… Господи… Если ты слышишь, помоги…
Хотя бы его успокой, потому что мне уже, кажется, ни одно успокоительное не поможет, пока мне не скажут, что со мной… с нами всё в порядке.
Доезжаем мы минут за двадцать, потому что не стоим ни на одном светофоре. Пролетаем мимо… И да, мне страшно. И в аварию попасть сейчас, потому что его всего колотит. И вообще, что что-то случилось… Смертельно страшно. Потому что это чудо внутри меня впервые. И оно мне необходимо. Именно таким. Именно сейчас… Никто не имеет право забирать его у нас. Но мне больно… И где-то на интуитивном уровне я понимаю, что так быть не должно… Боль ноющая. Не резкая… Я где-то читала, что так бывает при угрозе выкидыша… Не знаю, так ли это… Но я очень боюсь.
Машина останавливается возле городской больницы, и Ник тут же вытаскивает меня, взяв на руки, а я обхватываю его за плечи.
– Я умоляю тебя, не уезжай… – снова тараторю, потому что чувствую, что он весь кипит.
– Я обещал, что не уеду… Я здесь буду.
– Угу…
Объяснять всё начинаем на входе. Документов с собой никаких нет.
– Кровь шла, да?
– Нет… Нет, это просто друг порезался, – объясняю я за него. – Мама привезёт документы. Позвони ей, Ник…
– Да, сейчас…
Меня забирают… Уводят на осмотр. Но сердце моё остаётся там с ним… Если бы можно было всё исправить, я бы никуда не поехала. До сих пор помню, как переживала, когда двигалась в этом направлении… Как предчувствовала что-то нехорошее… Но мне казалось, это связано с тем, что она мне скажет… Я и подумать не могла, что Кира и Костя в этом замешены… И теперь мне остаётся только молиться… За себя, за него и за то, что ещё такое хрупкое и беззащитное… Я надеюсь, что там с ним всё хорошо…
От автора: Сегодня максимальная скидка на все мои студенческие романы. Тут можно выбрать - https://litnet.com/shrt/cpwv
Глава 32.
Никита Хорольский
Когда её забирают, я весь на говно извожусь. Сидеть не могу, стоять не могу… Хожу туда-сюда как заведенный, пока женщины-медсестры пытаются меня успокоить.
– Всё будет в порядке, молодой человек. Присядьте лучше… Вон, водички попейте. Кулер у нас хороший…
– Нет, спасибо… Не хочу…
Смотрю на экран телефона, на часы и понимаю, что её нет всего лишь десять минут… А у меня уже чувство, что вечность прошла… Как вспомню, что ощутил, когда увидел её там. Привязанную, голую… Пиздец. Я хочу вернуться и выпустить пулю ему в лоб. Ублюдок… Задушить его собственными руками…
Лёха звонит, выдирая меня из моих ужасных суровых мыслей, которые горьким пеплом оседают где-то в горле.
– Ну чё как там у вас?
– Не знаю… Женя у врача… Я тут сижу…
– Ник… Слушай, этот ноет, что горит рука… Его в больничку, походу, надо…
– Обойдётся, блядь.
– Слушай, Ник… Это его ствол. Пусть сам разбирается. Я не хочу присесть из-за того, что оставил его в такой ситуации истекать кровью. Пусть посмотрят… – настаивает Лёха, а у меня дёргается глаз.
– Этот выродок реально заслуживает смерти, Лёха…
– Даже если так… Ник, не обессудь, но я отвезу его в больничку… А там дальше пусть разбираются… Ладно?
– Ладно… Я на нервозе, Лёх…
– Я понимаю, я подъеду сразу как его выкину. Ок?
– Ок…
Он сбрасывает, а я смотрю на экран. Думаю о том, чтобы позвонить матери… Как же я её ненавижу… Если то, что я услышал, правда… То я никогда, блядь, ей этого не прощу…
Сигарет даже нет, чтобы пар выпустить. Вообще ничего нет, и я иду на крыльцо, чтобы позвонить, потому что уже подозреваю, что разговор не выйдет милым и приятным. Дай Бог, чтобы вообще вышел… Потому что из меня сейчас никакой собеседник. У меня глаза, сука, слезятся, когда вспоминаю. Я даже адекватно не могу воспринимать происходящее. И когда вслушиваюсь в гудки, меня всего подбрасывает, словно на американских горках.
– Да, Ник…
– Ты чё сделала… – спрашиваю сразу же, и она молчит. – Зачем ты так сделала…
– Не понимаю…
– Не пизди мне… Хватит лгать!
– Не кричи на мать! И не говори со мной в таком тоне!
– Я с тобой вообще говорить больше не стану… Ты…
– Ник… Да что случилось-то?! – перебивает меня, делая вид, как всегда. Невинная овечка, блин.
– Не притворяйся… Я знаю, что это ты выманила Женю! Ты! Она к тебе на разговор ехала! – выпаливаю я, срывая горло, и она цокает.
– Значит, эта дрянь уже успела пожаловаться…
У меня скрипит челюсть. Я сейчас телефон к хренам разъебу…
– Сама ты дрянь, поняла меня?!
– Ник, ты что…
– С… Я ненавижу тебя… Я тебя презираю… Женя сейчас в больнице с угрозой выкидыша. Надеюсь, ты счастлива?!
– Что?! В смысле… Ник, она что уже понесла от тебя?! Это вообще что такое?! Куда отец твой смотрит?! Так и знала, что от этой семейки одни беды. Приберет тебя к рукам и всё… Господи…
– Ты в своем вообще уме?! Ты ненормальная?!
– Я не знала, что она беременна – это раз! А во-вторых, чего ты так кричишь вообще?! Что там у вас случилось такое?! Кирочка сказала мне, что только немного проучит её и всё… что это шутка…
– Кирочка сказала… А… Всё ясно. Хорошо… Тогда общайся, сука, со своей Кирочкой и не смей хоть когда-либо подходить к нашей семье!!! – сбрасываю и меня всего раздирает на куски. Убил бы… Голыми руками… Шутники, блядь, хреновы… Что одну, что вторую… Знать не хочу. Точно придушу, если вдруг что…
Огонь распространяется по венам. Вплоть до самого сердца… Мне кажется, ко мне сейчас прикоснуться невозможно, потому что я как при лихорадке весь горю… Если бы он реально ей что-то сделал, у неё бы, наверное, шла кровь, да? Какова вероятность, что она просто не стала мне говорить? Нет… Блядь. Это сводит меня с ума…
– Хорольский… – слышу из другого конца коридора, пока нахожусь весь в своих мыслях. Не сразу понимаю, что из того самого кабинета вышла женщина в белом халате. – Никита Сергеевич…
– Да? – отвлекаюсь от этого нервоза и бегу туда к врачу.
– Успокойтесь, присядьте…
– Зачем присесть?!
– Не кричите, пожалуйста, молодой человек.
– Я не кричу. Зачем присесть?! Всё в порядке?!
– Да, Ваша сестра в порядке, – выдаёт мне, режа по ушам или сразу по сердцу.
– Она не сестра мне… Точнее… Сводная… Моя девушка… – пытаюсь объяснить.