Чтение онлайн

Я знаю, лучше не ввязываться в спор и сделать то, что он говорит. Пепел тлеющей сигареты падает на мой начищенный ботинок, прежде чем я удосуживаюсь ответить.

– С чего бы? – выпускаю дым в открытое окно и спокойно встречаю его холодный взгляд.

Отец поджимает губы и наклоняется ко мне.

– Ненавижу, когда ты куришь, - он выдергивает сигарету из моего рта и выкидывает ее в окно.

Моя бровь удивленно ползет вверх.

– Рак мне не грозит.

– Дело не в этом.

– Тогда в чем?

Всегда всё вертится вокруг отца. Его потребностей. Чувств. Желаний. Всегда только он. В его жизни нет места никому, кроме него самого.

– В твоем настроении, - отец наблюдает за мной, он напоминает анаконду, которая хватает свою жертву и не отпускает, пока не задушит ее, переломав все кости.- Сегодня самый счастливый день в твоей жизни, а не похороны, - мяч брошен на поле и он ждёт, когда я приму его.

Главное сейчас оставаться спокойным. Сосредоточиться на одном, но я дергаюсь от каждого звонка, хотя Вэй и отправила мне сухое сообщение со словами, что всё хорошо, я не могу перестать волноваться.

– Меня тошнит от фарса, - я отворачиваюсь к окну, мигающие стоп сигналы беспилотников подсвечивают дорогу, превращая ее в оранжево-красный квадрат.

– Ты собираешься что-нибудь выкинуть?

Я пытаясь подавить раздражение.

– Нет, – не отрывая взгляда от дороги, отвечаю я. – И если мы все выяснили, поговори со своим магистратом.
– киваю на сидящего рядом Клауса.
– Я хочу побыть в тишине.

– Не так быстро, у меня остались к тебе вопросы, - отец не упускает любой возможности дать мне понять, насколько он меня презирает.

– Какие? – стараюсь, чтобы голос звучал ровно и не дрожал.

Мне приходится повернуться к нему.

Сегодня отец одет с иголочки. На нём красивый темно-синий костюм, элегантный шейный платок и массивный фамильный перстень на безымянном пальце. После ритуала он будет на мне. На моей руке. Моем пальце. Я стану таким, как отец. Таким, от которого бежал всё это время.

– Что ты там устроил? – отец пристально вглядывается в мои глаза, не смотря на тепло, по-моему телу ползут мурашки.

– Где именно? – делаю вид, что не понимаю о чем он.

Каменное выражение на его лице дает трещину, как яичная скорлупа.

– Не прикидывайся дурачком, - отец складывает руки на коленях, край его идеально выглаженной рубашки оголяет покрытое волосками запястье.
– Я говорю о твоих проблемах с департаментом.

– Я не обязан ему подчиняться, - поморщившись отвечаю я, – Но раз ты ждешь от меня объяснений… Джену нужен был друг после его первого задания. Мы слегка перебрали. Он не хотел светиться в таком виде перед своими коллегами и я решил его прикрыть.

Клаус неодобрительно косится в мою сторону, но предпочитает не вмешиваться.

– Правила «золотой крови» должны соблюдать даже аристократы!
– ноздри отца бешено раздуваются.

– Но я ведь никого не убил, - как только слова срываются с моих губ, я хочу забрать их обратно и спрятать.

– У тебя короткая память, сынок.

Я чувствую боль в солнечном сплетении, как от сильного удара.

– Нет, я… - мои мышцы превращаются в желе и всё тело немеет.

– Если бы ты тогда не накачался наркотой, моя любимая дочь была бы с нами, - отец отправляет меня в нокаут. Ставит мне мат.

Самое ужасное в том, что он прав. Отец сказал правду. Озвучил ее вслух. Обрек в слова.

Я виноват.

– Но тебе этого мало, ты сговорился с Агатой за моей спиной, чтобы что? Добить собственную сестру?

– Ее мозг мертв, - мое дыхание предательски нарастает. Боль становится заметней для других. Легкое дрожание пальцев. Я бездумно шарю по двери, в поиске того, за что я могу ухватиться. Или я хочу выйти. Я не знаю.

– У меня другое мнение.

– Не думаю, что сейчас время и место, говорить об этом, - Клаус бросает на меня быстрый взгляд.
– Может быть…

– Не может, - одним тоном голоса отец заставляет его замолчать. – Ты поощряешь его пристрастие к «Пыли».

– Я давно бросил, - мое сердце стучит так быстро, что шум от этих ударов стоит в ушах.

– Не держи меня за идиота. Я знаю всех курьеров этой дури. Думаешь, мне не доложили о твоем звонке?
– дело не в том, как он это говорит, а в том, как смотрит на меня.

Отец знает, как причинить мне боль. Знает лучше всех.

– Что, хочешь меня ударить? – он смотрит на мой кулак, я и не заметил, как судорожно сжал пальцы левой руки.

– Даже не представляешь насколько сильно я этого хочу, - с моим голосом что-то не так. Он звучит слишком низко, словно идет из самого дна моей души. С моей темной, неизвестной стороны.

– Так давай и ты увидишь, чем это закончится.

Я молчу, стараясь не двигаться. Галстук начинает меня душить, но я не ослабляю узел.

– Так я и думал, - усмехается отец.
– На церемонии я хочу видеть счастливое лицо. Остальное я улажу.

Я проглатываю свою ненависть и выдыхаю послушное:

– Хорошо, отец.

Беспилотник останавливается на парковке рядом с другими.

Внутри меня ощущается бессильная злость, она дергается в желудке и пульсирует, как нарыв, почти вырываясь из моей кожи.

– Постарайся на этот раз ничего не просрать, - отец швыряет мне свой перстень.
– Будем считать, что традиция соблюдена и я провел с тобой воспитательную беседу.

Он выбирается наружу, яркие вспышки фотокамер освещают салон, пока отец не хлопает дверью.

Я брезгливо беру в руки перстень, на ощупь он еще теплый. На золотой поверхности много трещинок, но изображение трилистника видно отчетливо, не смотря на почтенный «возраст» кольца. Когда-то мой прадед сказал мне, что сохранит его для меня и вот сейчас пришла моя очередь.

Я надеваю его на указательный палец, как требует обычай.

– Ты был ребенком, - вдруг говорит Клаус и я теряю контроль. Я чувствую, как он уходит из моего тела и сжимаю кулак, словно хочу удержать его в себе. Ногти впиваются в кожу. Сильнее. Больнее. Пока не отпустит. – Мне жаль, - что-то теплое ложится на мой кулак. Я опускаю глаза и вижу руку Клауса.

Он что, жалеет меня?

Эта мысль обжигает меня горячей волной стыда.

– Никогда больше так не делай, - я пытаюсь стряхнуть ее с себя, но Клаус удерживает меня. Осторожно и очень решительно, мышцы в моей руке расслабляются.