Чтение онлайн

Лилит

Я слышу звук электрической бритвы. Каждое утро, перед тем, как идти в шахту, отец включал старенький дребезжащий прибор в розетку и водил им по лицу, напевая под нос какой-то веселый мотивчик. Я знала, где он ее достал, выглядела она неважно и здорово шумела.

Я притворялась, что сплю. На продавленном диване и пахнущем сыростью покрывале, я наблюдала за ним, слегка приоткрыв веки. Из-за этого фигура отца казалась огромной. Я старалась дышать ровно и глубоко, чтобы он не заметил.

Эти мгновения я хотела оставить себе. В комнате был только отец и его размытое отражение в зеркале. В последние дни он не часто радовал нас улыбкой, словно болезнь забрала ее и спрятала, но иногда, она возвращалась.

– Эй, полоумная, с тобой всё нормально? – кто-то осторожно трясет меня за плечо и лицо отца пропадает. Остается только его веселое пение в ушах, но я начинаю просыпаться и голос совсем стихает.

Реальность возвращается.

Я открываю глаза, натыкаясь на стену. Смотрю на небольшую трещинку, похожую на маленькую фигурку. Я касаюсь ее кончиками пальцев.

Самары здесь нет.

Первое, что выдает мне мозг. Резкие вспышки боли пронзают внутренности.

Бах. Бах. Бах.

Я подтягиваю колени к голове и стараюсь не шевелиться. Наркотики полностью выветрились и правда оставила от меня только бесполезное тело и… больше ничего.

Полнейшая тишина внутри.

Я зарываюсь лицом в мокрую подушку.

Неужели, всё это время я не переставала плакать?

– Из-за тебя мы пропустили завтрак и обед, - на сей раз в голосе говорящей чувствуется обида, - Я хочу есть, так что, тебе придется поднять свою тощую задницу.

Я провожу языком по зубам, стирая вязкую слюну и проглатываю горький комок.

– Что за звук? – глухо спрашиваю я, и смахиваю с глаз набежавшие слезы. Поворачиваюсь к ней и не узнаю свою речь, она какая-то чужая. Надломленная, будто во мне что-то сломалось.

– Отопление, - девушка пожимает узкими плечами, - Круто, да? – она бесцеремонно присаживается ко мне и несколько минут с интересом разглядывает, - Никогда не видела таких глаз, - склоняется надо мной и я напрягаюсь.

Не знаю, как себя с ней вести.

Не знаю, кто она? И можно ли ей доверять?

– Теперь увидела, – грубо отвечаю я, заставив ее обиженно поджать губы. Я сажусь на постели, и откидываю одеяло в сторону, - Сколько я проспала? – с удивлением обнаруживаю, что меня переодели в брючный костюм невыразительного цвета.

– Целые сутки, - с недовольным видом девушка скрещивает руки на груди, словно это моя вина и я здесь по доброй воле. Меня обжигает злость, но я стараюсь не подавать вида.

– Ох, - я пробую встать, ноги еще дрожат, но это ничего, по сравнению с пустотой в груди.

Такой глубокой, как кратер Гозес Блаф.

– С новоприбывшими всегда так, - девушка перебирается на свою постель, - А потом всё налаживается.

Я оглядываю комнату. Две одинаковые кровати, тумбочка на двоих, табуретка и встроенный шкаф. Слева располагается небольшая ванная комната, на полу мягкий ковер. Вот и все вещи, что были здесь.

Я медленно хожу по комнате, подмечая каждую мелочь. На окнах стоят железные жалюзи. На дверях нет ручек и замков. Я ощущаю внизу живота какое-то мерзкое напряжение. Шестое чувство. Мой внутренний голос, подсказывает мне, на этот раз, всё намного серьезнее.

– Где мы?

– В «Ковчеге», - девушка следит за каждым моим движением, - Он мало похож на рекламу из телевизора, но кормят хорошо.

Я поднимаю голову и натыкаюсь на какой-то посторонний блеск. Кожей чувствую - это место не просто тюрьма или приют. За ним стоит что-то более ужасное. Какая-то неправильная Вселенная. Как излом, черная дыра из которой нет выхода.

– Ты из зоны «Обреченных»? – спрашиваю я, лишь бы не молчать, страх существует внутри меня вне моего контроля и мне всё сложнее скрывать его.

– Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь, - с невеселым смешком отвечает девушка, трогая под глазами татуировку слезы, их отличительный знак.

Я забираюсь на табуретку и продолжаю обыскивать всё квадрат за квадратом.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь определить слабые места, - я замечаю то, что искала, небольшой глазок камеры, прямо над входной дверью и динамики.

Вот как они наблюдают за нами.

Показываю средний палец, и спрыгиваю на пол.

– Лучше так не делать, - предупреждает девушка, когда я опускаюсь на кровать

– Что «не делать»? – впервые за эти несколько минут, я прямо смотрю на нее, - Посылать куда подальше?
– уточняю я.

– Именно, – хмыкает она, и заправляет за уши серебристые волосы, - Если не хочешь еще раз прокатиться в том лифте, то прими совет, как дружеский.

– Хорошо,- я откидываюсь на кровать, единственное о чем я могу сейчас думаю, как выбраться отсюда.

– Я Чайка, кстати, - потолочный свет приглушают и становится очень тихо, - Ни девяносто восьмая, как я уже привыкла.

– Лилит, - представляюсь я, - Как долго ты здесь? – я поворачиваюсь на правый бок и гляжу на нее.

На белом лице ярко блестят большие черные глаза. Широкий рот. Нос с небольшой горбинкой посередине. Она очень привлекательная.

– Почти полгода, - безрадостно отвечает Чайка.

Что? Полгода?

Я подавляю тяжкий вздох.

– Ясно, - несколько минут мы молчим.
– Почему… - начинаю я, - Почему ты сказала, что из-за меня ты пропустила завтрак?

– Такой здесь порядок, всегда ходить парами, - крупные зубы сверкают жемчужинами в полумраке комнаты, - Моя бывшая соседка никак не могла к этому привыкнуть, наверное, зона «Отчужденных» на нее так повлияла…

– И где она теперь? – вмиг настораживаюсь я и кидаю взгляд в сторону камеры.

– Ее увели три дня назад, - моя нервная система тут же реагирует на ее слова. Каждый волосок на моей голове приподнимается.

– Куда? – осторожно интересуюсь я, судорожно сжимая край мягкого одеяла, но заметив этот детский жест, расслабляю пальцы.