Чтение онлайн

Мне хочется схватить его за руку и держаться за неё. Ненормальная реакция. Я трясу головой, избавляясь от наваждения.

– Семь, если считать экипаж и… Тебя, - наконец, отвечает он, стараясь держаться от меня на расстоянии,- Я пытался найти сигнальный маячок, но всё сгорело, - Макс в изнеможении трет лицо и я замечаю на его пальце перстень перворожденного.

– А челнок? – сиплю я, - Если активировать маячок там? – его бровь удивленно ползет вверх.

Я судорожно сглатываю.

– Он активируется только в полете, на земле, челнок бесполезен.

– Ясно.

Значит, у меня еще есть время уйти отсюда.

– Я думаю, тебе лучше еще немного поспать, - его взгляд выражает напряженность и я понимаю, сейчас мне действительно лучше прилечь.

Я возвращаюсь на место, боль в висках стучит всё сильнее. Макс протягивает мне бутылочку воды и тут же отступает, словно теперь, когда я пришла в себя, он стал меня опасаться.

Значит, выглядела я неважно. Даже для измененной.

– Ты же в курсе, что я не заразна? – я делаю небольшой глоток и смотрю на него поверх горлышка,- Жаль, конечно, тебя разочаровывать, но тебе никогда не стать таким красавчиком, как я, - один уголок его рта насмешливо приподнимается и тут же опускается вниз.

Мне почему-то неловко. Я ставлю бутылку на пол и ложусь на кресла, натянув одеяло до самого подбородка, я почти сразу проваливаюсь в сон.

Я еще несколько раз просыпаюсь. Макс всё время куда-то уходит и возвращается усталым. Он ложится с другой стороны и молча наблюдает за костром. Тени еще больше подчеркивают впалые щеки под его скулами.

Через два дня, я чувствую себя намного лучше. Слабость всё еще нервирует меня, но по крайней мере, я могу передвигаться без посторонней помощи. Я одеваю на себя лежащую рядом дубленку и натягиваю на голову темно-синюю шапочку, спрятав спутанные волосы. Плотно зашнуровав большие меховые ботинки, я выхожу наружу и впервые вижу место катастрофы.

«Икарус» похож на лопнувший на сковороде пирожок, с вытекшим наружу повидлом вещей и груды металлических обломков, поблескивающих из-под снега. Но больше всего меня поражают высокие гребни гор с редкими островками леса.

Воздух кажется тяжелым и плотным. Мне приходится задерживать его в легких, прежде чем выдыхать углекислый газ. Я дышу так, словно болею астмой. Заметив впереди два небольших каменных холмика, я направляюсь к ним. Ветер бросает мне в лицо пригоршни колючего снега и зубы ноют от холода. Мне приходится поднять воротник дубленки.

Я понимаю, что это, как только подхожу ближе. Могилы. Они сложены из камней, их шероховатую поверхность уже завалило снегом. Одна из них наверняка принадлежит его жене, в первое время после свадьбы они везде появляются вместе. Это закон. Я быстро разворачиваюсь и иду обратно, не хочу, чтобы он застал меня здесь и подумал, что я за ним шпионю.

Сейчас, я могу рассуждать здраво и у меня в голове только два вопроса:

Зачем Призраку понадобилось убивать представителей фракции аристократов? И что мне теперь делать?

Москвин явно не испытывает ко мне нежных чувств и считает, что «Икарус» взорвала именно я и теперь выжидает, когда можно будет выбить из меня ответы на вопросы.

Мы оказались между двумя мирами не по своей воле и теперь нам приходится как-то сосуществовать вместе, чтобы выжить.

Макс

Еще один странный день. Нет цвета. Нет звуков. Черная дыра, настолько плотная, что мне каждый день приходится пробираться к свету. Все должно было пойти не так. Никто не должен был погибнуть.

Бушующий снаружи холод вытягивает тепло и с каждой минутой, я мерзну всё сильнее. Хвост «Икаруса» так сильно шатает, что я боюсь, его сорвет с горы. От каждого сильного порыва ветра, страх сжимает меня клещами.

Мне удалось найти более менее безопасный спуск. Но он все равно выглядит опасным. У нас нет с собой специального снаряжения. Нет достаточного запаса еды и воды.

Я тяжело вздыхаю и морщусь от боли в руках. Смотрю на свои ладони, покрытые мозолями, и опять натягиваю перчатки. Я не хотел, чтобы они лежали здесь, и стали пищей для диких животных. Каждый камень приходилось очищать от снега, и укладывать на их тела, пока не осталось ничего, кроме снега и камней.

От недосыпа, глаза чешутся, и я тру их пальцами. Жжение усиливается. Вздохнув, смотрю на измененную. Она не только выжила, но и полностью поправилась. Правда, мы с ней практически не разговариваем, обмениваясь только общими фразами. Иногда, я чувствую, как она наблюдает за мной, когда думает, что я этого не вижу.

Наверное, изучает мои слабые стороны.

– Со мной что-то не так? – с вызовом спрашивает измененная.

– У тебя чересчур белая кожа… - и тонкие, почти прозрачные руки, хочу я добавить, но прикусываю язык.

– Разве в регламенте не указано, как я выгляжу?

– «Газ вызывает не только внешние изменения, но и влияет на работу мозга. Измененные крайне примитивны, не стабильны и агрессивны», - цитирую я.

– Что ж, я умело притворяюсь нормальной.

Я усмехаюсь, язык у нее хорошо подвешен, как и у Данте.

– Почему вас никто не ищет? – измененная садится в кресле, и натягивает одеяло на колени.

– Радиус поиска несколько миллионов километров, - тихим голосом отвечаю я, - Это все равно, что искать иголку в стоге сена, - несколько минут я молчу, - Ну, или все думают, что мы погибли…

– Неужели у фракций не найдется сотня другая беспилотников?
– она даже не пытается скрыть своей иронии, - Это же такая мелочь, когда на кону жизнь одного из них.

– Видимо я не являюсь достаточным основанием для этого, - резко встаю со своего места. Она провожает меня настороженным взглядом. Наверное, решает, говорю я правду или умело притворяюсь.

Но я и сам не знаю.

Склоняюсь над почти потухшим очагом и шевелю угли, подбрасывая ветки в костер. Вверх взметается стоп искр, и огонь разгорается ярче. Тата должна была отправить поисковую группу, и я не могу перестать думать, почему она это не сделала.

Вдруг отец решил перейти от угроз к делу и теперь тата лежит в одной из криокапсул?

Я до боли стискиваю челюсть.

– Наши тела найдут вмерзшими в лёд, представь какие выйдут заголовки?!
– измененная с отвращением фыркает, - Мне такая слава ни к чему, - смеряет меня уничтожающим взглядом, и во мне появляется раздражение.

– Мне это нравится так же, как и тебе, – бросаю на нее точно такой же взгляд, - Но без помощи друг друга, нам не выжить в горах.